Тайны жизненной энергии

«В 1961 году мой отец, все высшие ламы и другие известные люди нашего селения, всего тридцать человек, были заключены в тюрьму, точнее, в часовню местного монастыря. Они были объявлены реакционерами. Там уже сидели еще тридцать человек, которых объявили принадлежащими к «высшему сословию». Заключенных много раз подряд вытаскивали на публичные «осуждения», где их нещадно избивали. После одного из таких судилищ их увезли куда-то, и о них никому не известно».

«В 1961 году объявили свободу вероисповедания, но одновременно обязали всех монахов и монахинь к работе. Поскольку работа длится целый день, и большую часть вечера, то времени для религиозной практики совершенно не остается.

Я помню, как в 1963 году пастух Лобзанг Цултим был арестован китайцами по обвинению в практике религии. Он и его сестра были обвинены в том, что «они своей религией вводят людей в заблуждение и сосут их кровь». Все их имущество было конфисковано, а они на очередном судилище были забиты до полусмерти».

«Я лично видела, как были разрушены монастыри Шанг Гачо, Панканг Гон и другие в нашем районе. Разрушение сопровождалось грабежом и уничтожением предметов культа, книги и изображения сжигались, металлические скульптуры разбивались и разламывались».

«Глава одной общины Джалунг Тамдин, не угодивший китайцам, был забит камнями у стены монастыря Голак. Его жену допрашивали несколько дней подряд, и она, не вынеся пыток, покончила с собой, утопившись в реке. Покончила с собой и ее сестра.

Один из жителей пытался прятать у себя предметы культа и книги, но китайцы, узнав об этом, отправили его в тюрьму, а его жена, не вынеся издевательств, покончила с собой».

ЕВРОПЕЙСКИЕ ИССЛЕДОВАТЕЛИ ТИБЕТА, АЛЕКСАНДРА ДЭВИ-НИЛ

Европейцы продолжали исследования Тибета вплоть до конца 40-х годов, то есть до аннексии Китаем этой независимой страны. В Тибет неоднократно направлялись организованные экспедиции, которые, в частности, снаряжали Н.Рерих, П.Козлов, Свен Гендинг, Дж. Туччи и другие исследователи. Но также в Страну Снегов отправлялись и отважные одиночки. В их числе была и Александра Дэви-Нил, первая европейская женщина, достигшая Лхасы. Ее самостоятельные исследовательские маршруты, подробно описанные в двадцати пяти книгах, во множестве статей и заметок и доложенные на многочисленных конференциях и возвращении в Европу, показывают глубокое знание изученных ею народностей, их территории и религиозно-философских убеждений.

Женская Атлетическая Ассоциация наградила ее в 1927 году почетной медалью за беспрецедентный поход в Лхасу, хотя физические данные Александры гораздо скромнее накопленного ею научного потенциала. Она в совершенстве овладела санскритом и тибетским языком, чем завоевала к себе заслуженное уважение тибетских и индийских ученых. Ее дерзость и, в чем-то, тщеславность с лихвой перекрываются необычным, если не уникальным, подходом к изучению всего, что попадало в круг ее интересов, и в первую очередь — тибетского буддизма.

А. Дэви-Нил удалось в своих трудах, при прочной опоре на европейскую культуру, связать свое знание востока с ценностями Запада. Когда современные тибетские ученые знакомятся с ее трудами, их поражает широта ее начитанности в тибетских текстах и вызывает огромный интерес содержание ее переписки с Далай-ламой XIII и Панчен Ламой. Эти материалы, остающиеся до сих пор не опубликованными и представляющие исключительный научный интерес, хранятся в научно-мемориальном фонде А. Дэви-Нил в Дине, во Франции, в стране, где отважная исследовательница и путешественница родилась и после возвращения из многолетних странствий, умерла.

Александра Дэви-Нил родилась близ Парижа в местечке Сан Монд 24 октября 1868 года. В двадцать лет она уехала в Лондон, где прожила несколько лет в центре «Высший Гнозис». Члены этой ассоциации изучали различные религиозные традиции, преимущественно восточного направления. После этого А. Дэви-Нил вернулась в Париж и изучала там курс санскрита, кроме того, она слушала там лекции самого Клода Бернара. Обладая весьма широким спектром интересов, госпожа Дэви-Нил изучала также музыку в академиях Брюсселя и Парижа — у нее было превосходное сопрано.

Постигая основы европейского научного мировоззрения, и при этом весьма живо интересуясь восточными философско-мистическими взглядами, Александра еще в молодости начала ощущать их глубинное единство, что в то время было непонятно подавляющему большинству ее современников.