Тайны Звенящих холмов

Ровно в полдень путники вышли на берег реки Стоход.

Они, не мешкая и споро, принялись рубить плот, туго раскрепляя выбранные деревья верёвками, чтобы производить при их падении как можно меньше шума.

Они вязали сосновые стволы прямо в воде. Ровные, гладкие брёвна даже не нужно было подтёсывать.

Сооружение плота закончилось устройством тяжёлого кормила и некоего подобия шалаша в центре, внутри которого был насыпан песок и выложен каменный круг для очага.

Подняв на крестовине узкое льняное полотно и перенося с берега два массивных камня-якоря, обвязанные толстыми пеньковыми верёвками, они оттолкнули шестами берег и быстро вышли на середину реки.

Стоход в этом месте имел ширину в сотню шагов и пологие берега и далеко просматривался вверх и вниз по течению.

Тяжёлый плот, десять локтей в длину и столько же в ширину, уверенно двинулся вслед за водой, желтоватой и илистой, бурлящей водоворотами над омутами и омывающей белыми барашками торчащие со дна коряги и камни.

Пока Искусеви и Верник спорили о том, какими подарками и заклинаниями умилостивить Водяного Деда, Эйнар занял место у кормила:

– Я хорошо знаю морское дело и не раз помогал кормчим в бурю. Если у меня будет добрый проводник, то быстро и без приключений дойдём до места, клянусь Одином. – Он подбоченился, оглядываясь окрест; если бы вода Стохода была прозрачней и высокий торжественный лес был выкрашен в цвет скал, а с севера дул ровный ледяной Гельгейн, он бы сказал, что снова всё так, как дома, и он сейчас идёт к Страйборгу, по фиорду Ингигерды. – Вишена, ну-ка, затруби в рог!

Верник хотел было возразить, но Вишена укоризненно взглянул на него и поднёс свой серебряный рог к губам.

– Звук этого заколдованного рога в начале пути сделает его удачным. Боги пошлют попутный ветер, а водные ведьмы спрячутся под корягами, ибо так бог Один разговаривает с нами, – торжественно сказал Эйнар, вслушиваясь в низкий, величественный звук, повисший над рекой.

Вишена прекрасно умел трубить, он скорее играл на роге, и его слушать было очень приятно.

Когда через некоторое время подул северо-западный Шелоник, Верник с уважением посмотрел на Эйнара, на рог и, поправив хлопавший, раздувшийся парус, присел рядом с Вишеной, который в это время пытался вовлечь чудина в древнюю игру в загадки.

Искусеви отмалчивался и задумчиво глядел на волны.

Рагдай спал в шалаше, беспокойно и трудно, как человек, прободрствовавший всю прошлую ночь.

– Ладно, поглядим, насколько ты сообразительный, Верник. Сыграем в загадки или боишься? – продолжал своё Вишена.

– Почему? Я люблю игру в загадки. На что играем? – наконец отозвался Верник.

– От тебя твоя кольчуга, а от меня вот этот нож с рукоятью из моржовой кости.

– Кон не равен, – замотал головой Верник.

– Ладно, скряга, добавляю побрякушки с Эйнара и ладонь молотой гвоздики с перцем и чабрецом, – вздохнул Вишена, не обращая внимания на Эйнара, грозящего ему раззолоченным кулаком. – Только, чур, загадывать о реальном. За три раза, идёт?

– Идёт. – Верник вытянул из кулака Вишены короткую хворостинку и начал первым: – Мать толста, дочь красна, сын храбёр, под небеса ушёл?

– Ну, это легко, – оскалился варяг. – Очаг, пламя и дым. Теперь я: кругло, мало, всякому мило?

Верник вскинул глаза в небо, пошарил ими вокруг и погрузился в раздумье.

Вишена начал медленно загибать пальцы на руке.

Он даже и ожидать не мог, что столь лёгкая загадка повергнет Крепа в замешательство:

– Всё, время ушло. Говори отгадку.

– Это… Это серебряные дирхемы! – выпалил Верник и облегчённо вздохнул. – Не грешна, а повешена?

На этот раз всерьёз задумался Вишена.

Он вертелся на своём месте, полоскал ладонь в воде, прикладывал её ко лбу, щупал ладанку и обереги и наконец сказал:

– Льняное полотно паруса!

– Неверно.

– Тогда разбойник, ещё ничего не укравший, – наобум сказал Вишена, глядя, как за спиной Верника Эйнар, отпустив кормило, делает отчаянные жесты, словно пытаясь взлететь.

– А, понял, это птица в клетке, – дошёл наконец до варяга смысл подсказки. – Уфф…

– Верно, – огорчился Верник, подозрительно оглянулся на Эйнара, уже совсем невозмутимо глядящего вдаль.

Настала теперь очередь Вишены.

– Сидит птица Салоса, без крыльев и хвоста, и космата, и горбата, куда ни взглянет, правду скажет.

– Глаза, – сразу ответил Верник. – Только это неправильная загадка.

– Почему?

– Потому что глаза не всегда говорят правду. Они видят, что земля плоская, а она на самом деле не плоская.

– Конечно, не плоская, клянусь Фрейром, она вся в реках, горах и фиордах! – охотно согласился Вишена.

– Я говорю обо всей земле. Она круглая, как яблоко.

– Нет, это не так. Если бы она была круглая, то вся вода бы с неё стекла и все люди и звери упали… Ерунда… – замахал руками Вишена. – Земля как блюдце, а океан, который льётся через край, подхватывают в золотые ведра дочери Одина, Нори и Глойн, и выливают её обратно. От этого дожди. А когда они случайно сталкиваются вёдрами, бывает гром и молнии, если, конечно, это не Один пускает в неугодного огненные стрелы. Как может быть по-другому… Так ведь, Эйнар?

– Правильно, клянусь всеми богами!