Тайные свидетели Азизы. Книга 1

Природа наделила Галию идеальной женственной фигурой, шелковистой кожей молочного цвета и безупречно красивым лицом. Она обладала острым умом и мягким характером, что делало её излишне застенчивой. Собственную возвышенную натуру Галия ярко проявляла в своих живописных работах акварелью и проникновенных стихах. Кроме того, Бог подарил ей прекрасное лирическое сопрано, но от профессиональной сцены она отказалась, желая в будущем петь лишь для своей семьи и немногочисленных друзей. Из музыкальных инструментов она предпочитала фортепьяно и флейту, на которых одинаково блистательно играла.

Дмитрий Дмитриевич, военная косточка, был безусловным образцом воинской доблести и чести и считал себя ответственным перед Богом и Отечеством за состояние военно-медицинских войск Российской армии, в которых служил. Он был умён и разносторонне образован. С первых лет службы в армии он целенаправленно изучал историю и принципы организации медицинских подразделений армий не только европейских стран, но и великих полководцев древности, аккумулируя все полезные идеи для подготовки предложений по реформе русской армии. Хотя эта работа и занимала большую часть его времени, но, как считал Дмитрий Дмитриевич, семья должна быть для него на первом месте. Музыкального образования он не имел, но любил петь весёлые татарские песни, аккомпанируя себе на гармони.

Родители жениха – потомственные князья Бартеневы, проживающие в собственном особняке на улице Варенн седьмого округа Пале-Бурбон в Париже, – купили в подарок молодожёнам удобную квартиру на третьем этаже дома номер 6 в Поварском переулке Санкт-Петербурга. Прямо над ними, на четвёртом этаже, жил генерал-майор Василий Иванович Колчак с супругой Ольгой Ильиничной и взрослым сыном Александром, который к этому времени в звании мичмана был назначен вахтенным офицером крейсера «Рюрик» и отбыл во Владивосток. Ольга Ильинична и Василий Иванович радушно приняли новых соседей, и со временем их отношения перешли в настоящую крепкую дружбу.

Квартира Бартеневых состояла из двух спален, детской, гостиной-библиотеки, столовой, комнаты для прислуги, кухни и нескольких подсобных помещений. Дедушка невесты обставил квартиру мебелью, присланной из Египта, где он работал. Там же были куплены кухонная утварь, столовое серебро, фарфоровая посуда на двенадцать персон и постельные принадлежности из чистого хлопка – словом, всё то, что должно сделать жизнь молодожёнов беззаботной и счастливой.

Через год у них родилась девочка, её назвали редким именем Адель. Родители не случайно дали дочери именно это лютеранское имя немецкого происхождения, означающее «благородная». Оно может быть как мужским, так и женским, и при этом пишется и звучит одинаково. Имя Адель встречается и у католиков. В арабских странах оно произносится с ударением на первый слог и переводится как «справедливая». Давая дочери имя, родители полагали, что закладывают основу универсальных качеств её характера.

Позднее в семье родились два мальчика-близнеца. Воспитанию детей Галия и Дмитрий придавали первостепенное значение, и прекрасно воспитанные дети полностью оправдывали ожидания родителей. Это была очень дружная семья. Атмосферой радости были наполнены все минуты, часы, дни и месяцы жизни каждого из её членов. На фоне трепетной любви родителей друг к другу росли здоровые и счастливые дети.

С самого детства Адель интересовало то, что можно отнести к культуре Востока. Для неё книги, которые она читала, музыка, которую она слушала, живопись, танцы – словом, всё, чем интересуется обычный ребёнок, обязательно должно было нести восточный мотив. В этой семье одинаково свободно говорили на трёх языках: татарском, русском и французском. Иностранные языки давались Адель довольно легко, она понимала квинтэссенцию языка и умела влюбить себя в новый язык. Так, к удивлению преподавателей, она «взяла» устный мандаринский язык. В Китае этот диалект называют путунхуа, однако более всего ей хотелось овладеть персидским.

По просьбе Адель ей наняли квалифицированного репетитора персидского языка, или, точнее, фарси. Позже, когда Адель достаточно овладела фарси, они устраивали домашние вечера персидской поэзии, и девушка, к всеобщему восторгу, в оригинале декламировала стихи Руми, Фирдоуси, Саади, других известных поэтов. Более всего ей нравилось читать богохульные рубаи Омара Хайяма. Потом они всей семьёй переводили стихи на татарский, русский или французский язык и, сравнивая с оригиналом, открывали новые краски звучания, глубже проникая в смысл произведения. Адель даже пыталась сама писать стихи на фарси, подражая великим классикам, и получалось это у неё очень даже неплохо.

Родители поощряли её страсть к восточной культуре, потому что считали это генетическим наследием, переданным ей от деда её матери – известного исследователя Древнего Востока, знаменитого Бек-Арыс-Ата.