Так кто же развалил Союз?

В ту пору, как мы помним, суверенитет безоглядно объявляли все - и у кого есть внешняя граница, и у кого ее нет. Однако в дальнейшем разговоры о суверенитете заглохли, не приведя ни к чему реальному. На практике так никто из автономий и не отделился. Ближе всего к этому - через море крови и страданий - подошла Чечня. Однако и ее Путин «усмирил». Скорее всего, временно, так что и слово «усмирил» без кавычек тут не употребишь. Вряд ли и весь Северный Кавказ останется в России. Однако уйдет он из нее, думаю, ни по щедро-отпускающему варианту Ельцина, ни по столь же логически все обосновывающему варианту Солженицына - опять-таки через великую кровь. Ведь что уже и сейчас широким фронтом разворачивается в Ингушетии, Дагестане, Кабардино-Балкарии, северной Осетии, да и в той же Чечне - взрывы, убийства чуть ли не каждый день… И Москва в растерянности, не знает, как этому противостоять. Вроде уже все испробовано. Жестокость, жестокость, жестокость… И угрозы еще большей жестокости.

Да, еще вроде бы обещают наладить там какую-то жизнь - дать людям средства для жизни, сократить безработицу, создать рабочие места… Да где уж решить эту задачу! При полном засилье чиновников-воров - и в Москве, и там же на месте на Северном Кавказе - все и уйдет им в карманы.

Довольно близко к независимости от России подошел и Татарстан. Однако здесь, слава Богу пока обошлось без крови. Пока. Идея независимости в этой республике не умерла. И не думаю, что когда-нибудь умрет.

Гладко было на бумаге…

Итак, схема разделения Союза Солженицыным в общих чертах намечена. А как на практике осуществить такое разделение? Любопытно, что писатель предлагает схему, к которой и в самом деле примерно через полгода придут государственные мужи - Горбачев и лидеры республик, решивших остаться в Советском Союзе:

«Итак, ОБЪЯВИТЬ о несомненном праве на полное отделение тех двенадцати республик - надо безотлагательно и твердо. А если какие-то из них заколеблются, отделяться ли им? С той же несомненностью вынуждены объявить о НАШЕМ отделении от них - мы, оставшиеся. Это - уже слишком назрело, это необратимо, будет взрываться то там, то сям; все уже видят, что вместе нам не жить. Так не тянуть взаимное обременение… Это разделение прояснит нам прозор будущего».

Впрочем, не будучи реальным политиком, Солженицын плохо себе представляет, как на деле - после всех деклараций и объявлений - можно осуществить разделение и отделение республик от Союза, предостерегает от скоропалительности в осуществлении принятых решений:

«Самого реального отделения нельзя произвести никакой одноминутной декларацией. Всякое одностороннее резкое действие - это повреждение множества человеческих судеб и взаимный развал хозяйства. И это не должно быть похоже, как бежали португальцы из Анголы, отдав ее беспорядку и многолетней гражданской войне. С этого момента должны засесть за работу комиссии экспертов всех сторон. Не забудем и: как безответственно-небрежна была советская прометка границ. В каких-то местах может понадобиться уточненная, по истинному расселению, в каких-то - и местные плебисциты под беспристрастным контролем. Конечно, вся эта разборка может занять несколько лет».

В действительности и отделение республик, первыми решивших отделиться, и окончательное разбегание тех, что оставались вместе до последнего момента, до подписания Беловежских соглашений, будет как раз происходить быстро, после «одноминутных деклараций», без какой-либо тщательной «переметки» границ, без «местных плебисцитов под беспристрастным контролем», без многолетний работы экспертных комиссий. Все это так и останется достаточно утопическими предложениями писателя, несколько подзабывшего в американском Вермонте российские реалии. Хорошо еще гражданской войны удастся избежать.

Солженицына комментируют…

Статья Солженицына вызвала всплеск эмоций, хотя и недолгий (не до того было). С ним соглашались, ему возражали, против его статьи бурно протестовали.

По словам известного политика депутата российского парламента Виктора Шейниса, участвовавшего в работе над проектом конституции России, ряд положений этого проекта «некоторым образом совпадают» с идеями Солженицына, парламентарии тоже намерены обустраивать Россию, но не совсем по-солженицынски. Как полагает Шейнис, в статье писателя «есть немало и верных наблюдений, и каких-то констатаций», но с самой общей идеей Солженицына, то есть ориентацией на то, что Россия должна выступить инициатором развала союзного государства, он, Шейнис, не может согласиться.

Да, брать на себя инициативу по развалу Союза мало кто из российских политиков тогда хотел.