Так кто же развалил Союз?

«Первый заместитель председателя Госкомстата СССР И. Погосов пишет в Совет Министров СССР (26 ноября 1990 года), что дефицит товаров становится все более острой проблемой, ажиотажный спрос усиливается. Растущие покупки товаров − ответная реакция потребителей на обесценивание рубля. Он обращает внимание на то, что положение со снабжением населения усугубляется начавшимся со второй половины 1990 года сокращением импорта… ЗА АВГУСТ − ОКТЯБРЬ В РАЗРЯД ДЕФИЦИТА ПОПАЛИ ПРАКТИЧЕСКИ ВСЕ ВИДЫ ПРОДОВОЛЬСТВИЯ (выделено мной. − О.М.) Население испытывает трудности в приобретении мяса, мясопродуктов даже по повышенным ценам в кооперативных магазинах. Ускорился рост цен колхозного рынка… В СЕРЕДИНЕ 1990 ГОДА ИЗ 160 ТОВАРОВ ХОЗЯЙСТВЕННОГО НАЗНАЧЕНИЯ В СВОБОДНОЙ ПРОДАЖЕ НЕ БЫЛО НИ ОДНОГО (выделено мной. − О.М.)»

СОЛЖЕНИЦЫН: «КАК НАМ ОБУСТРОИТЬ РОССИЮ?»

Трагический итог коммунистического семидесятилетия

18 сентября «Комсомольская правда» опубликовала обширную статью Солженицына «Как нам обустроить Россию? Посильные соображения». Огромным, многомиллионным тиражом. В этот же день она была напечатана и в «Литературной газете», где я тогда работал (а завершена статья была, как помечает автор, в июле 1990 года). На своем своеобразном, как бы народном, как бы старокрестьянском языке писатель, еще не вернувшийся тогда из США, из Вермонта, излагал свои мысли о прошлом, настоящем и будущем Союза и России (меня всегда удивлял этот вычурный язык, эти противоречащие вкусу словесные выкрутасы литературного классика, который лучше, чем кто бы то ни было, должен бы чувствовать слово; ну да ладно, речь сейчас не об этом).

Основной посыл, помещенный в самом начале статьи: «Часы коммунизма − свое отбили. Но бетонная постройка его еще не рухнула. И как бы нам, вместо освобождения, не расплющиться под его развалинами».

Печальное настоящее, сложившееся в результате семидесятилетнего коммунистического прошлого, таково:

«Семьдесят лет влачась за слепородной и злокачественной марксо-ленинской утопией, мы положили на плахи или спустили под откос бездарно проведенной, даже самоистребительной, «Отечественной» войны − треть своего населения. Мы лишились своего былого изобилия, уничтожили класс крестьянства и его селения, мы отшибли самый смысл выращивать хлеб, а землю отучили давать урожаи, да еще заливали ее морями, болотами. Отходами первобытной промышленности мы испакостили окружности городов, отравили реки, озера, рыбу, сегодня уже доконечно губим последнюю воду, воздух и землю, еще и с добавкой атомной смерти, еще и прикупая на хранение радиоактивные отходы с Запада. Разоряя себя для будущих великих захватов под обезумелым руководством, мы вырубили свои богатые леса, выграбили свои несравненные недра, невосполнимое достояние наших правнуков, безжалостно распродали их за границу. Изнурили наших женщин на ломовых неподымных работах, оторвали их от детей, самих детей пустили в болезни, в дикость и в подделку образования. В полной запущи у нас здоровье, и нет лекарств, да даже еду здоровую мы уже забыли, и миллионы без жилья, и беспомощное личное бесправие разлито по всем глубинам страны, − а мы за одно только держимся: чтоб не лишили нас безуемного пьянства».

Кто хочет уйти, − пусть уходит

Но поскольку «так устроен человек», − русский человек, − что для него всего важней наша «национальная гордость», автор первым делом и берется за вопрос, «как будет с нациями, в каких географических границах мы будем лечиться или умирать», а уж потом намерен говорить о самом лечении.

Первым делом стоит разобраться, что такое, собственно говоря, Россия сегодня и что она будет представлять собой завтра.

«За три четверти века − при вдолбляемой нам и прогрохоченной «социалистической дружбе народов» − коммунистическая власть столько запустила, запутала и намерзила в отношениях между этими народами, что уже и путей не видно, как нам бы вернуться к тому, с прискорбным исключением, спокойному сожитию наций, тому даже дремотному неразличению наций, какое было почти достигнуто в последние десятилетия предреволюционной России».

Так уж ли и было «дремотное неразличение наций»? А кличка «бусурманин» для всех, кто не русский, не славянин? А презрительное «татарва», да даже и по отношению к братьям-украинцам − «хохлы», а те в ответ русским − «москали», «кацапы»? (Перечитайте хотя бы «Тихий дон» – про вечный мордобой между соседствовавшими «хохлами» и казаками; впрочем, – про такой же мордобой между казаками и «мужиками», каковыми казаки считали обычных русских крестьян, не казаков). А бесконечные войны на Кавказе со «злыми чеченами»? А черта оседлости для евреев? А еврейские погромы?.. Стоит ли идеализировать «предреволюционную» Россию? Ну да ладно, это не главное в статье Солженицына.

Он предостерегает от «лихой беды», которая уже, как буря, «завертела нас теперь» и проистекает из стремления к разъединению. Его совет для России, для Союза: