Так кто же развалил Союз?

В заключение встречи Горбачев принялся сокрушаться по поводу того, что вот-де КПСС, союзная власть упустила «национальный вопрос», посчитала его окончательно решенным. Оказалось, однако, что это далеко не так. Этот вопрос стал «полем борьбы различных политических сил», «многие национальные движения именно на этой проблематике, придав ей острый разрушительный характер, пришли к власти». Слова Горбачева можно было понимать так: от этого, мол, все нынешние беды — и происходящий развал Союза, и нарастающая опасность развала Российской Федерации.

− Оказалось, что мы были слишком деликатны, — посетовал Горбачев.

Кого он имел в виду под национальными движениями, пришедшими к власти? В большинстве республик — и союзных, и автономных, — у власти к тому моменту оставалась все та же партийная номенклатура.

В результате встречи большинство автономий, по-видимому, удовлетворилось тем, что им все-таки позволили подписать Союзный договор, неважно, что на вторых ролях — в составе российской делегации, в качестве субъектов СССР и РСФСР. Все, за исключением Шаймиева и Завгаева (руководителя Чечено-Ингушетии), смирились с тем, что встать совсем уж вровень с союзными республиками им все-таки не дадут. Муртаза Рахимов, столь воинственно отстаивавший на встрече права автономий, об итогах ее рассказывал журналистам уже весьма добродушно и примирительно:

− Состоялся деловой, принципиальный, чисто семейный разговор. И Борис Николаевич, и Михаил Сергеевич, то есть все, высказались, что мы действительно являемся субъектами Союза, должны быть учредителями Союзного договора и подписать его.

Но теперь «обидеться» могли уже союзные республики, подписавшие Заявление «9+1»: Горбачев и Ельцин, не посоветовавшись с ними, фактически отказались от одного из пунктов договоренности, достигнутой 23 апреля, позволив и автономиям подписать Союзный договор.

Шаймиев стоит на своем

24 мая в Ново-Огареве состоялось первое заседание Подготовительного комитета по проекту нового Союзного договора (напомню, этот комитет был создан по решению Съезда). На этот раз вместе с союзными республиками — причем не только вошедшими в «девятку», — в подмосковной резиденции Горбачева собрались и автономии.

Эпи последние вновь предприняли мощную атаку, добиваясь равноправия, хотя вроде бы уже обо всем договорились 12 мая на встрече с Горбачевым и Ельциным.

Председатель Верховного Совета Карелии Виктор Степанов:

− Если признаем равноправие народов, — должны признать равноправие республик… По Совету Федерации — должно быть равноправие (то есть в Совете Федерации на равноправных началах должны заседать и представители бывших союзных республик, и представители автономий. — О.М.)

Лидер Северной Осетии Ахсарбек Галазов:

− Надо устранить деление республик на два сорта.

Снова решительнее всех выступил Шаймиев:

− Подпишем договор, если получим союзный статус. Мы должны быть в Союзе. Раз отказали нам, два отказали, теперь, при преобразовании Союза, мы не можем допустить это еще раз. Россия должна по мере их созревания рожать республики. Почему мы должны решать оборонные вопросы через Россию? Нефтехимический комплекс у нас крупнейший в мире…

Однако Ельцин все решительнее отрабатывает назад от прежнего своего «Берите столько суверенитета, сколько проглотите!»:

− Россия должна оставаться единой. Разрушить ее единство было бы величайшей ошибкой. Нам этого не простят. Даже если одна республика подпишет отдельно, — это прецедент, начнется волна распада…

Ельцина поддерживает и Назарбаев:

− Нет мононациональных республик. Сегодня вы объявите о себе как субъектах Союза, а завтра у нас в районах будет провозглашаться то же самое.

Еще один обсуждаемый вопрос, хотя и не такой острый, как равноправие республик, — название Союза. Союзный Верховный Совет постановил дать стране новое название, однако мало отличающееся от прежнего, — Союз Советских Суверенных Республик, так что коротко было бы по-прежнему СССР (этот момент некоторые особо выделяют — сохранить аббревиатуру). Однако постановления союзного парламента уже мало кого к чему обязывают. Одни, правда, поддерживают предложенное название, другие даже настаивают, чтобы в нем сохранился «социалистический выбор», третьи предлагают свои варианты, — например, поменять местами эпитеты, выдвинуть на первый план слово «суверенный»: «Союз Суверенных Советских Республик» (к этому варианту присоединяется и Ельцин), или сделать короче: «Союз Суверенных Государств», четвертые просто отмахиваются от разговора о названии — предлагают отложить его «на потом».

На следующий день Ельцин сообщил, что автономии согласились подписывать Союзный договор в составе РСФСР. Все, кроме Татарстана, который продолжал настаивать на своем праве участвовать в договоре самостоятельно. Однако члены «девятки», по словам Ельцина, отказались принимать его в свои ряды.

Впрочем, не вполне ясно, что означал этот отказ. «Независимая газета» писала в те дни: