Так кто же развалил Союз?

Всего поправок насчитали двенадцать, причем довольно существенных. Так, в исходном, беловежском, тексте в статье 5 говорилось, что «Высокие договаривающиеся стороны… гарантируют открытость границ, свободу передвижения граждан и передачи информации в рамках Содружества». В тексте, подправленном Радой, все ограничивалось «открытостью границ для беспрепятственных контактов граждан». В тексте, подписанном в Вискулях, в статье 7 было записано, что стороны координируют свою внешнеполитическую деятельность через общие координирующие институты Содружества. На Украине «координацию» заменили «консультациями», полностью развязав себе руки в сфере внешней политики.

Весьма важными были изменения, касающиеся статьи 6, где речь шла о Вооруженных Силах. Сравните: в беловежском тексте — «Государства — члены Содружества будут сохранять и поддерживать под объединенным командованием общее военно-стратегическое пространство…», в киевской редакции — «Государства — члены Содружества реформируют размещенные на их территории группировки Вооруженных Сил бывшего Союза ССР и, создавая на их базе собственные Вооруженные Силы, будут сотрудничать в обеспечении международного мира и безопасности».

Так было положено начало разъединению армии.

Ясное дело: согласно общепринятой практике, любые поправки должны быть приняты всеми участниками, подписавшими договор или соглашение. Однако в данном случае ничего такого не последовало.

«Российская газета», которая сообщила 14 декабря об украинских поправках к Беловежскому соглашению, поместила постскриптум к нему: «Из официальных кругов получено разъяснение, согласно которому оговорки (они же — поправки, принятые украинским парламентом) носят рекомендательный характер». Но тут же добавила, что президент Украины Кравчук уже назначен главнокомандующим украинской армии, создаваемой на базе соответствующих военных округов и Черноморского флота.

Вот такие «рекомендации».

В дальнейшем Кравчук безапелляционно заявлял, что поправки, внесенные Радой в беловежские документы, имеют такую же юридическую силу, что и текст, подписанный 8 декабря в Вискулях. Ельцин же делал вид, что не замечает этого абсурда, — боялся, как бы не спугнуть Украину, как бы она совсем не ушла из СНГ.

…В тот же день, что и Рада — 10 декабря, — Беловежское соглашение ратифицировал Верховный Совет Белоруссии.

А что скажут российские депутаты?

Теперь свое слово о Беловежских соглашениях должен был сказать российский Верховный Совет, наступила его очередь. Что если он вдруг взбрыкнет и «зарубит» эти соглашения? Такого ни в коем случае нельзя было допустить. Столько мук, столько волнений, столько колебаний пережить и все — коту под хвост! Накануне заседания ВС распространились слухи, — они исходили от неких пожелавших остаться неназванными депутатов, — что если парламент заартачится, Ельцин просто-напросто его распустит, не остановится перед этим. Возможно, эти слухи умышленно распространило окружение российского президента, которое все-таки испытывало определенную тревогу по поводу того, как все сложится в Верховном Совете. Чем черт не шутит — это ведь все-таки уже был не Верховный Совет СССР догорбачевских времен. (Пройдет небольшое время, и российские депутаты действительно станут непримиримыми врагами Ельцина).

Быть «построже» с парламентариями рекомендовали и эксперты. Как сообщил «Интерфакс», президенту была передана даже специальная Памятная записка, где давались рекомендации, какую позицию стоит занять на заседании ВС. Эксперты рекомендовали президенту приложить все силы, чтобы убедить депутатов: любая попытка вернуть страну к старой политической системе не приведет ни к чему, кроме серьезного кризиса.

Надо полагать, Ельцин и сам, без всяких рекомендаций, не допускал мысли, что он потерпит поражение в Верховном Совете.

Шаг «принципиальной важности»

Соглашение о создании СНГ было вынесено на рассмотрение российского парламента 12 декабря. Естественно, представил его Ельцин.

Он объяснил депутатам, всем российским гражданам, чем был вызван этот шаг «принципиальной важности» — заключение Соглашения.

− В течение нескольких лет, — сказал Ельцин, — страна переживает глубокий кризис государственности. Разложение мощных органов Центра вело к утрате управляемости, усиливало экономический кризис, падение жизненного уровня населения, увеличивало социальную нестабильность. Еще два года назад стало ясно, что союзные структуры неспособны к коренному обновлению. Наоборот, свои последние жизненные силы командная система бросила на сохранение своего всевластия. Стала главным препятствием реформ. Декларации о суверенитете [России] 1990 года коренным образом изменили ситуацию. Был поставлен крест на унитарной модели Союза. Но понять это не смогли или не захотели. Наоборот, начался многомесячный период (почти год) подготовки Союзного договора…