Танец гнева. Как управлять негативной энергией

Гнев – это сигнал, и к нему стоит прислушаться. Как знать, быть может, вспышка гнева – на самом деле крик боли, крик о помощи, о том, что наши права нарушают, а потребностями и желаниями пренебрегают, или же попросту о том, что что-то пошло не так. Гнев может указывать на то, что мы не решаем значимый для нашего существования вопрос, или на то, что во взаимоотношениях с другими людьми нам приходится жертвовать чем-то очень важным для нас: нашими убеждениями, ценностями, желаниями или стремлениями. Гнев может свидетельствовать о том, что мы делаем и отдаем больше, чем следует для комфортного самочувствия, или же быть для нас предупреждением: кто-то слишком много делает за нас – ценой нашего собственного интеллектуального и духовного роста. Подобно физической боли, что побуждает нас отдернуть руку от горячей плиты, моральный дискомфорт и гнев способствуют сохранению нашей целостности.

Гнев может заставить нас ответить «нет» тому, к чему принуждают другие, и «да» нашим собственным глубинным стремлениям. Долгое время общество осуждало открытые проявления женского гнева, убеждая женщин в необходимости подавлять его. Мы сделаны из сахара и специй, мы – кормилицы и утешительницы, миротворицы и якоря в бушующем море. Наша миссия – ублажать и защищать, усмиряя бурю.

Порой мы так цепляемся за отношения, будто бы от них зависит жизнь. Те же, кто открыто выражает гнев и ярость в адрес мужчин, становятся объектом недоверия. Хотя общество с пониманием относится к нашему стремлению к равенству, мы знаем, что «разгневанных женщин» никто не любит. В отличие от героев-мужчин, которым позволено бороться и даже умереть за то, во что они верят, женщин нередко осуждают даже за бескровную и в высшей степени гуманную революцию, сопровождавшую борьбу за их права.

Открытое выражение гнева – в особенности направленного на мужчин – в глазах общества убивает в нас женственность, материнское начало, делает непривлекательными и даже «агрессивными», достойными эпитетов вроде: «злюка», «ведьма», «стерва», «карга», «кляча», «мужененавистница» и «кастратка». Считается, что такие женщины не могут любить и быть любимыми, они лишены последней крупицы женственности – и уж точно быть такими совсем не хочется. Любопытно, что в нашем языке – придуманном и записанном мужчинами – нет ни одного нелестного эпитета по отношению к ним самим, выплескивающим свой гнев на женщин. Даже такие слова, как «ублюдок»[2]

и «сукин сын», если разобраться, осуждают не столько самого мужчину, сколько женщину – его мать! Табу на чувства и выражение гнева столь сильно, что порой непросто понять, когда мы злимся. На женщину, демонстрирующую ярость и злость, тут же вешают ярлык «неразумной и нерациональной», а то и хуже.

Недавно я побывала на профессиональной конференции, где молодой врач представила доклад о женщинах, подвергающихся избиению. В ее материале было множество свежих, интересных мыслей, и было видно, что эта тема по-настоящему волнует ее, что судьбы женщин ей небезразличны. В середине выступления один известный психиатр, сидевший позади меня, встал, собираясь покинуть зал, но перед тем повернулся к своему соседу и заключил, будто выдал диагноз:

– Надо же, какая сердитая!

Вот оно! Сам факт, что он уловил – или решил, что уловил, – в ее речи гневный тон, обесценил не только ее слова, но и саму ее личность. А все потому, что вероятность того, что мы можем разозлиться, чаще всего встречает в людях отторжение и неодобрение. Неудивительно, что в подобных условиях нам самим бывает порой нелегко распознать и принять свои чувства.

Почему же разгневанные женщины так пугают окружающих? Если мы испытываем чувство вины, сомневаемся в самих себе или же подавлены – мы замираем на месте и не двигаемся. Все наши действия направлены исключительно против самих себя и крайне редко – на личностные и общественные перемены. Зато разгневанная женщина способна подвергнуть сомнению привычный ход вещей, в корне изменив его, – и именно это мы наблюдали за последние десять лет в движении феминизма. А перемены – это повод для тревоги и беспокойства, это причина неудач в деловой сфере даже для тех из нас, кто активно подталкивает других к этим переменам.

Вот так мы и учимся сами бояться собственного гнева – не только потому, что рискуем навлечь на себя неодобрение окружающих, но и потому, что он свидетельствует о необходимости перемен.

Порой мы сами задаемся вопросами, призванными блокировать или «обезвредить» поднимающуюся в нас волну гнева: «Обоснован ли мой гнев?», «Имею ли я право сердиться?», «Какой толк от того, что я выйду из себя?», «Кому от этого станет лучше?». Эти вопросы отлично справляются с задачей заглушить собственный голос и подавить собственный гнев.