Танцующие с тенью

КОГДА СВЕТ ВСТРЕЧАЕТСЯ С ОГРАНИЧЕНИЕМ

Приходит время, когда боязнь остаться в бутоне оказывается более болезненной, чем страх расцвести.

Анаис Нин[26]

Связь потенциала с актуализацией сродни связи семечка с цветком. Хранящийся в нас склад позитивной тени ждет внимания, достойного теплицы. Трудно вырастить красивый цветок, если сомневаешься в себе. Внутренние голоса часто критикуют и упрекают за наши ограничения. Обычно эти упреки подслушаны ими (нами) в укоризненных посланиях родителей, учителей и прочих авторитетных фигур. Мы усваиваем их на ранней стадии жизни и сохраняем на протяжении долгих лет. Но наша работа здесь не в том, чтобы изгнать из себя этого внутреннего критика, а в том, чтобы услышать в его голосе подсказки и намеки на собственные теневые черты. Внутренние критические слова на самом деле нам чужие — это интроекция, то есть косвенный перенос от других людей. Эти ранние послания часто противоречат нашим нынешним, вполне обоснованным и здравым убеждениям о том, кто мы есть на самом деле. На интеллектуальном уровне мы легко видим их фальшь, но из-за системы убеждений продолжаем в них буксовать. Дело в том, что та часть нас, которая лучше во всем разбирается, — наша взрослая логическая самость — включается в процесс развития довольно поздно. А более примитивная часть нас, внутренний ребенок, давно и твердо верит в послания, пришедшие к нам от нашей родительской тени, какими бы оскорбительными или уничтожающими они ни были. Не надо ничего хотеть. Не ходи туда. Не отдавай себя никому, не старайся себя показать и проявить. Не думай, что какой-то мужчина или женщина тебя захочет. Не позволяй никому знать, что ты думаешь. Не позволяй никому слишком сильно приближаться к тебе или слишком от тебя отдаляться. Ничем слишком сильно не увлекайся. Ни в чем не будь чрезмерным. Ничто из того, что ты делаешь, не имеет особого значения и ни к чему существенному не приведет. Ты неполноценен, неэффективен, слаб. Ты неудачник, ты обречен. Вообще не будь. И все эти «не», усваиваясь и закрепляясь в нашей голове, часто превращаются в жесткий менталитет саморазрушения.

Для невротически опустошенного эго характерны самоотрицающие послания. Нам нашим же голосом нашептывают: я не заслуживаю счастья; я вполне могу мириться с оскорблениями; я жертва; мне ничего не изменить; я в отчаянии; раз я настолько слаб или неполноценен, чтобы выполнить эту задачу, значит, в моем характере явно какой-то изъян. Все эти вердикты противоречат внутреннему голосу, который говорит: «Я приемлем таким, какой есть, и способен сгладить все свои острые углы. Со мной все в порядке, но в то же время мне нужны некоторые перемены». Эта комбинация явных противоречий является огромным преимуществом практики, нацеленной на то, чтобы подружиться со своей тенью.

Ядро, суть тени — архетип врага или чужака. В детстве нас учат осторожности с незнакомцами, объясняя, что это необходимое для нашего выживания условие. Вот чем семейное насилие так коварно: оно не вписывается в архетип «чужак — опасность» и потому сбивает нас с толку. В нас не заложена программа, предписывающая остерегаться своих. Мы инстинктивно доверяем родным, а не избегаем и даже никак не противостоим им. В детстве очень страшно противоречить запретительным голосам авторитетов или оспаривать их. На эмоциональном уровне это порождает глубокую тревогу: кажется, что это идет вразрез с идеей нашего выживания. Мы инстинктивно не настроены на защиту от своих матерей. Мы запрограммированы, чтобы доверять тем, кто о нас заботится, и любить их. И потому мы огульно принимаем саморазрушительные послания тени. Наше эго, способное отличать добро от зла, еще не сформировалось, и эти послания отправляются прямиком в наше бессознательное, без каких-либо вопросов. Но когда мы обживаемся в уюте своего разделенного состояния, мы более не находимся под властью эго, оно нами уже не манипулирует. Подружившись с собственной тенью, мы обнаруживаем и тень унаследованную и с ней тоже становимся друзьями.