ТАСС уполномочен… промолчать

Рассказывает Виктор Чумаков:

– Мне посчастливилось быть близко знакомым с легендарным спортсменом довоенного времени Сергеем Тихоновичем Ляховым, скончавшимся весной 1961 года. Большую часть жизни он прожил в Ашхабаде. Коренной житель Туркестана, Сергей Тихонович прекрасно говорил по-туркменски и по-узбекски и был очень уважаемым в Средней Азии человеком. Он и рассказал мне, что ему пришлось пережить в ночь с 5 на 6 октября 1948 года…

Поздно вечером 5 октября поездом Ашхабад – Москва Сергей Тихонович отправился на соревнования в Ташкент. Доехали до первого разъезда Анау и надолго остановились, дожидаясь запаздывавшего встречного товарняка. Было по-летнему жарко и душно. Многие вышли из вагонов. Километрах в двадцати уже неяркие огоньки Ашхабада. Какая-то зловещая тишина, разговоры приглушенными голосами.

Земля ушла из-под ног совершенно внезапно. Толчок был и по направлению вверх-вниз, но гораздо сильнее был удар из стороны в сторону. Кто стоял к направлению этого удара спиной, рухнули и поотбивали копчики, а кое-кто из стоявших лицом бухнулся на колени. Одновременно с этим загрохотал своим железом поезд, а немного позже донесся слабый гул разрушающегося города, и на его месте у горизонта воцарилась тьма. Все на несколько секунд оцепенели, но сразу поняли – там, в городе, что у горизонта, погибли или гибнут их родные. Бросились к локомотиву и стали умолять машиниста двинуться к городу задним ходом. Он категорически отказался. «Поймите, дорогие, по инструкции это не положено. Может идти мне встречный или путя сломало. Случись что – на 25 лет посадят. У меня там тоже семья и трое детей, но свою машину и поезд я сейчас бросить не имею права». И заплакал.

Сергей Тихонович забежал в свое купе, взял документы, деньги, покидал из чемодана в авоську что-то, казавшееся ему нужным, и пошел по шпалам в кромешной темноте к городу, увлекая за собой почти всех пассажиров поезда.

Пришли к рассвету. Кругом сплошные руины. Без повреждений только одно здание – тюрьма. Редкие полуобезумевшие люди. Крики о помощи. Местность изменилась до полной неузнаваемости. Поседевший за один день Сергей Тихонович нашел в родном городе свою улицу и обрушившийся дом только к вечеру. Первый, с кем он столкнулся, был чудом уцелевший, заплаканный и полуобезумевший дедушка-сосед. Он сказал, что все дети Ляхова и бабушка живы, но жена лежит во дворе в тяжелом состоянии. На него же свалилось неописуемое горе – погибли все. Вечером гуляли свадьбу и в час ночи улеглись спать. Было тридцать человек. Он за какую-то минуту до удара вышел во двор по нужде, но вернуться не успел: строение как карточный домик сломалось и захлопнулось у него на глазах. Покрытая многими слоями глины плоская старая кровля никому не дала шанса уцелеть.

Семью Ляховых спас средний сын, одиннадцатилетний Володя. Когда обвалились стены и на всех упал потолок, он, бабушка и старший брат Александр спали, а мама, Мария Тимофеевна, кормила грудью восьмимесячного Алика. Это его и спасло. Мать приняла удар на себя. Ей сломало в трех местах позвоночник и повредило глаз при ударе головой об коленку. Старший проснулся от первого толчка, выскользнул из кровати, но рухнувшим потолком ему завалило ногу. От худших последствий его спасла швейная машинка «Зингер» на высоких решетчатых чугунных ножках. Они не сломались, и Саша оказался около нее в пазухе, но лишенный возможности двигаться.