Татьянин день. Иван Шувалов

Но вот получены деньги, отведена земля в Капорском уезде, близ Ораниенбаума. Тут же, бросив другие дела, Ломоносов вместе со своим управителем Иваном Цылгом, братом собственной жены, выехал на место, чтобы изучить, где удобнее всего ставить своё заведение. Остановились на деревне Усть-Рудица. Здесь как раз сливались две речушки — Рудица и Чёрная, на которых удобнее всего было построить водяные механизмы. Но сразу образовалось непредвиденное: а крестьян куда? Переселить в другие деревни. Однако дело это потребовало и лишних трат, и лишнего времени. Для сорока душ надо было поставить на новых местах и дома, и прочие хозяйственные постройки.

Главное же строительство, потребовавшее вдруг привлечения не просто рабочей силы, но и опытных петербургских мастеров, развернулось именно на слиянии двух рек. Здесь первым делом вырос «двор для приезду» — двухэтажный дом с мезонином, ставленный на фундаменте из красного кирпича. Сюда переселился и сам хозяин фабрики Ломоносов. Но к дому надо было пристроить сразу поварское помещение, людскую и чёрную избы, погреб, баню, конюшню, хлев и «прочие надобности».

По одну сторону от дома следом поднялась лаборатория. Супротив неё — мельница в три колеса: «первое для двух рам пильных, чтобы пилить доски к фабричному строению и впредь для пристроек, починок и ящиков под материалы; второе колесо — для машин, которыми молоть, толочь и мешать материалы, в стекле потребные, и шлифовать мозаику, для которых кругов в мельнице два покоя особливые; третьим колесом ходят жернова для молотья хлеба, на которых содержат фабричных людей».

По другую сторону от дома надо было предусмотреть мастерскую для починок всех механизмов и сооружений. И в довершение всего, дабы поселение выглядело подобающим образом, решено было разбить сад, который, кстати сказать, высаживался вместе со стройкою.

И всё ж эти труды, как бы они ни казались поначалу неподъёмными, на самом деле нельзя было сравнить с теми тяготами, когда дело коснулось тех, кому следовало работать на самой фабрике.

Елизавета Петровна, следуя настоятельным просьбам Ивана Ивановича Шувалова, отписала Ломоносову вместе с деревушками двести одиннадцать душ крестьян. Из них по крайней мере человек сорок следовало занять непосредственно на производстве, но для этого — загодя обучить их мастерству.

Из рапорта Ломоносова в Мануфактур-коллегию, помеченным двадцатым апреля 1754 года, видно, как он заботливо готовил тех, с кем ему предстояло вести производство: «Из данных мне крестьян молодые люди обучались на здешних стеклянных заводах: двое — стеклянной работе, а особливо вытягивать стеклянные стволики к поспешному деланию бисера, пронизок и стекляруса, третий — горшечному делу, чему они и обучались; для изучения жжению осиновой золы, которая в состав стекла потребна, посылай был особливый в Новгородский уезд, что, переняв уже на заводах, в действие производит и золу приготовляет; живописному мастерству для делания мозаики, также слесарному и столярному мастерству, без чего при заводах обойтись нельзя, как здесь, гак и на заводах у мастеров обучаются. Бисер и пронизы делать трое нарочито обучились, чего прилагаю при сем некоторый опыт бисеру и пронизок, деланных ими из здешних материалов в малых печках, когда в большой печи и горшках составленная и доспелая материя прежде в стволики, а потом в бисер и пронизки переделываться будет, что Божиею помощью в приближающемся майе месяце в действие произведено быть имеет».

Самых способных молодых крестьян Ломоносов отбирал для обучения более сложному делу. Так было, к примеру, с Игнатом Петровым. О нём Михаил Васильевич подал специальное доношение в Академическую канцелярию такого вот содержания: «Желаю я человека моего Игната Петрова обучить при Академии барометренному и термометренному художеству, которое потребно для дела разных касающихся до того художества на моей бисерной фабрике вещей. Того ради Канцелярия Академии наук да благоволит указать объявленного человека моего Игната Петрова подмастерью Ивану Беляеву тому художеству обучать на моём коште».

Игнат оправдал надежды Ломоносова. И тогда Михаил Васильевич вновь направил его, опять же за свой счёт, в Рисовальную палату к живописному мастеру Академии Иоганну Гриммелю для обучения «рисовальному художеству».

Позже, когда во всю ширь развернётся работа над знаменитой «Полтавской баталией», Петров станет одним из лучших специалистов ломоносовской мастерской, который, по свидетельству Михаила Васильевича, «мозаичный набор лучше исправлял», чем все другие мастеровые.

О том, скольким людям Ломоносов дал специальности, свидетельствует, кстати, ведомость, которую он обязан был подавать в Мануфактур-коллегию: «Мастеровым людям прилагается следующий реестр: 1) Яким Михайлов, подмастерье выдувального стеклянного дела, 2) старшие ученики: Ефим Мельников да Матвей Васильев, 3) у разных стеклянных работ: