Тебе показалось. Как противостоять газлайтерам и тем, кто отравляет нашу жизнь

Когда мы уходили, мама начала кричать нам вслед что-то о том, что ее сын «не хочет проводить время с собственной матерью». Я даже оборачиваться не стал.

Через пару дней она мне позвонила. Вопреки здравому смыслу, я ответил на ее звонок. Я пытался поговорить с ней о том, что произошло в ресторане, но она все отрицала.

– Ну ты и фантазер, сынок! Это просто нечто.

– Ты осознаешь, что все произошло при свидетелях?

На это она так сильно сжала челюсти, что я услышал скрип зубов даже по телефону.

– Я позвонила тебе не для того, чтобы ругаться. Я подумала, что нам не помешало бы пройти курс семейной терапии. Что ты об этом думаешь?

– Курс семейной терапии?!

Я посмотрел на телефон, проверяя, не включил ли я случайно какой-то странный фильтр, позволяющий превратить ужасную мать в самого приятного на свете человека. Но нет, никакого фильтра не было. Я недоверчиво покачал головой.

– Мам, я знаю, что ты не хочешь идти к психотерапевту. Не надо притворяться.

– Ну, – промурлыкала она в ответ, как заправская кокетка, отчего меня передернуло. – На самом деле я уже записала нас. Я знаю, что ты такое любишь. Продиктовать детали?

– Только если ты за это заплатишь.

– Опять? Будет тебе, Дон. Записывай.

Я записал информацию, все еще сомневаясь в правдивости ее слов, – она правда считает, что я на это куплюсь?

Когда пришел назначенный день, я сел на поезд. Всю дорогу я наблюдал за мамами, которые держали на руках малышей и смеялись вместе с ними, и гадал, многие ли из них ходят к семейному психотерапевту.

Я приехал заранее, поэтому, пока ждал маму, листал страницы соцсетей, просматривая, как друзья проводят этот субботний день. На фото все казались расслабленными и счастливыми. Я убрал телефон.

И тут, к моему шоку, в приемную вошла мама.

– Какой приятный сюрприз! Ты что-то рано. Я пойду скажу, что мы уже здесь.

Она подошла к стойке и очень тихо заговорила с девушкой-администратором. Она указала жестом на меня, и они обе посмотрели в мою сторону. У меня вновь засосало под ложечкой.

– Мам, – начал я, когда она села рядом со мной. – Мы же записаны на сеанс семейной терапии? Тут только индивидуальные пациенты. – Я кивнул в сторону зала ожидания, где на большом расстоянии друг от друга сидели молодые люди. У многих от волнения тряслись ноги.

– Ну, лично я просила семейную терапию. Про других ничего не знаю. – Она взяла журнал и открыла его.

«Ну хорошо, – подумал я. – Я буду молчать».

И вот нас пригласили в кабинет. Коридор был очень темным и казался крошечным для такого большого здания. Что это за место?

Кабинет врача немного меня успокоил: стандартная пара кресел и кушетка. Встретившая нас врач (для удобства назовем ее д-р Х) приветствовала нас широкой улыбкой и показалась мне добродушной. Она пожала мне руку.

– Так, значит, вы и есть Дон. Рада знакомству.

– Мм, да. Извините, а какой терапией вы занимаетесь?

– На самом деле я скорее специалист. Я помогаю таким, как вы, разобраться, где реальность, а где вымысел.

У меня сразу опустились руки. Я прикрыл глаза, потом посмотрел на маму и понял, что передо мной все та же женщина, которая постоянно загоняла меня в ловушку, когда я был маленьким.

– Реально, мам? Ты обещала, что мы пойдем на семейную терапию, и привела меня сюда?

– Вот видите! – со странным триумфом в голосе воскликнула она. – Я ничего такого ему не говорила. Уверена, он живет в каком-то воображаемом мире, придумывая себе персонажей и связи между ними. Я очень боюсь, что он сделает что-нибудь эдакое. – Она опустила голову и умудрилась даже выдавить из себя пару слезинок.

– Знаешь, что, мам? Хорошо, давай это сделаем. Давай поговорим с психологом.

Я сел напротив д-ра Х, которая к тому моменту выглядела совершенно растерянной, и рассказал ей все как есть. Что у моей матери нарциссическое расстройство личности. Она хочет услышать от специалиста, что я не в состоянии нормально функционировать в обществе, чтобы мне пришлось переехать обратно домой и восстановить наши с ней созависимые отношения. Что же касается ресторана, она обманом меня туда заманила и теперь пытается привлечь на свою сторону д-ра Х. Я сказал доктору, что она вольна принять сторону моей матери. Но я взрослый человек и прекрасно знаю свои права. Меня никто не может заставить лечиться насильно. Единственный способ отправить меня в психиатрическую больницу – получить соответствующее постановление суда.

Д-р X выслушала мои слова с совершенно непроницаемым выражением лица. Порой она посматривала на мою мать, но не задавала ей никаких вопросов. Я говорил спокойно и делал длинные, размеренные вдохи и выдохи.

Мама же ходила из угла в угол и фыркала почти на каждый мой комментарий. Я перечислил доктору стандартные уловки матери. Рассказал, что она всегда все отрицает и постоянно пытается выставить меня в дурном свете. Она поступала так, сколько я себя помню. Именно поэтому мой отец разорвал с нами обоими отношения. Теперь он не хочет иметь ничего общего с бывшей женой. И я его не виню в этом.

Наконец, д-р X попросила меня прерваться. Она посмотрела на маму и спросила: