Тебе повезло, детка!

Янина, совершенно разбитая и уставшая, понуро поплелась в комнату. На дне шкафа она отыскала коробку из-под обуви, усевшись на пол, высыпала содержимое и пересчитала сбережения. Не густо! С чего ж там будет густо, если в поездке она накупила очередных финтифлюшек. Янина обвела взглядом комнату: на низком столике из нефрита стоял большой, фигурный дракон, инструктированный натуральным жемчугом. За него она вывалила сумму заработка одной маленькой деревушки, хотя и долго торговалась. Но продавец, низенький китаец был непоколебим. Тут же лежало несколько отрезов из тончайшего натурального шёлка. Под стеной стояли картины, написанные каким-то модным китайским художником. И целый пакет мелких сувениров из бивня слона. Новая одежда валялась кучей на кровати. Денег в эту поездку было потрачено особенно много. А почему бы и нет? Она их не зарабатывала и поэтому не считала.

Но жизнь имеет свои правила и законы. Впервые в жизни Яна оказалась не просто в одиночестве, а в каком-то абсолютном, катастрофическом вакууме, словно окружающий мир и всё, что его составляет – люди, события, голоса, движения – все разом исчезли. Она чувствовала себя так, как должен себя чувствовать космонавт, оторванный от орбитальной станции и запертый в своём модуле. Таким модулем была её квартира. Мысль о том, что её все бросили и забыли, была настолько чудовищной, что в неё невозможно было поверить. Хуже пустоты, одиночества и страха за родителей, было только неведение о будущем. Ни разу за все свои годы жизни, Яна не оставалась без родителей и их поддержки. Она совершенно не готова к враждебному миру, который её окружал.

– Надо успокоиться и попытаться поспать. – Яна потёрла виски, казалось, в них кто-то настырно стучит молотком. – Завтра поеду в больницу с самого утра и постараюсь добиться, чтобы пропустили к родителям.

Решение, которое она приняла, успокоило её. Янина, свернувшись калачиком, чувствуя себя растерянным ребёнком, в скорости забылась тревожным сном.

* * *

– Тебе бы еще жаловаться, Милена! – сдвинув брови, кричал Андрей. – Я из кожи вон лезу, чтобы сделать тебя счастливой, а ты? А ты, вместо того, чтобы просто меня любить, позволяешь себе надуться, как мышь на крупу и молчать.

Мышью он назвал высокую, худую брюнетку со смазливым капризным личиком, лет восемнадцати. Она мало походила на мышь, потому что была вся ярко-розовая. Начиная с мелирования на волосах, ярких, пухлых губ, умилительно коротенькой маечкой, облегающей грудь, с вызывающе торчащими сосками, шортиками розового цвета, и заканчивая розовыми ноготками на пальчиках ног. Весь её внешний вид вопил, что чувствует она себя хозяйкой положения, но никак не мышью. Поэтому при этих словах, бровь девушки удивлённо взлетела вверх, и она обдала парня ледяным взглядом, от которого Андрей просто чудом не превратился в ледышку.

– Милена! – сменил тут же тон Андрей. – Я не могу пережить, когда ты в таком состоянии.

– В каком таком?

Милена выпятила нижнюю губку, уперев руки в бока.

– Ну, вот в таком! – Андрей лихорадочно подбирал слова. – В капризном. Какая муха тебя укусила?

– Цокотуха. А ты как хотел? – возмутилась Милена. – Мне надоело терпеть твои подачки. Когда ты со мной познакомился, то обещал, что я буду купаться в роскоши. Мало того, что роскоши я так и не увидела, так ты мне и в мизере отказываешь. «Каков наглец, – кипятилась Милена, будто чайник на плите. – Женатик, который кроме обещаний ничего не делает».

– Но разве поездка за границу – это мизер, любимая? – воскликнул Андрей, до конца не понимая, насколько сильно рассерженна Милена.

Милена скривила пренебрежительно губки и уставилась на Андрея:

– А что это, по-твоему? Для такой шикарной девушки, как я, полагаются другие подарки. Значит, найди себе бюджетный вариант. – Милена гордо вскинула подбородок, понимая, что перегнуть палку тоже может легко, но что не сделаешь ради себя любимой. Ведь на море поехать очень хочется. Она твёрдо решила вырывать своё зубами и ногтями. А эту фразочку, она позаимствовала из модного женского журнальчика. И была уверенна на все сто процентов, что звучит она уж очень авторитетно.

Милена, довольная собой, скрестив руки на груди, плюхнулась в видавшее лучшие времена кресло и застыла в праведном гневе, как греческая статуя.

Андрей беспомощным взглядом обвёл комнату.