Течет река Мойка. Продолжение путешествия… От Невского проспекта до Калинкина моста

Он оплачивал работу целой группы опытных зазывал, расхваливающих его банное заведение на улицах столицы и державших в руках банный пушистый веник на длинной палке. Отряд зазывал проделывал свою рекламную работу весьма умело. Вокруг них обычно собирались толпы любопытного народа, чтобы с открытыми от удивления ртами увидеть театрализованное выступление «рекламных агентов» Кусовникова о великой пользе именно его русской бани: «Клади денежки на стол, ручки-ножки попаришь, животик поправишь!» или «Когда б не баня на Мойке, все бы мы пропали», ибо «Баня – мать вторая» и т. п., и т. д.

В газете «Санкт-Петербургские ведомости» регулярно публиковались рекламные объявления о лучших в столице торговых банях купца Кусовникова. У входа на широкий банный двор всегда сидел сборщик «банного» – платы за вход. Мыло и веники приносили с собой или покупали в бане. Бедняки подбирали обмылки и парились «опарышами» (выброшенными вениками). В бане Кусовникова славились своим мастерством знаменитые банщики и парильщики. Они не только топили баню, но умело мыли и лихо парили желающих, натирали их лечебными мазями, содержащими мед, тертую редьку, скипидар и деготь. Их рабочий день, как правило, равнялся 20 часам в сутки. Заработанные деньги они частью отдавали хозяину торговой бани, а оставшуюся долю суточного заработка банщики и парильщики делили поровну на всю артель. Многие ходили в баню Кусовникова специально, чтобы полечиться у приглашенных купцом знаменитых целительниц (в простонародье – «бабок»), те избавляли от болей в пояснице, животе и суставах.

Иностранцы в письмах на родину с ужасом описывали обязательное завершение после чудовищно жаркой парилки – купание в Мойке или в проруби. Датский дипломат при дворе Петра I Юст-Юль в 1709 г. в своем послании в Датское королевство утверждал, что в России «первый доктор – это русская баня».

С годами откупщик Кусовников богател, растил сыновей, дал им возможность получить серьезное образование, занять должное место в статской службе и государственной иерархии. После смерти главы семейства участок и дом на набережной Мойки перешли по наследству его супруге и детям. Как выглядел дом Кусовникова на левом берегу старой Мьи, к сожалению, не известно. До наших дней не сохранилось ни его описания, ни изображения. Из воспоминаний очевидцев до нас лишь дошло, что «стоял же он за Красным мостом, на левом берегу речки Мьи».

Имеются также сведения, что вначале XIX столетия в одном из домов у Красного моста регулярно проводились общественные балы, весьма тогда популярные у столичной публики. Газета «Санкт-Петербургские ведомости» от 22 февраля 1803 г. писала: «Пьер Гюго и Гатовский честь имеют известить почтенную публику, что они каждый четверг и субботу доколе публичные увеселения будут позволительны, давать будут в доме господина надворного советника (по Табелю о рангах этот чин соответствовал военному чину подполковника. – Г. З.) Кусовникова, в коем наперед сего было музыкальное собрание, состоящем у Красного моста, публичные балы. За вход в оные платит каждый кавалер 1 рубль 50 копеек и имеет право привести с собою столько дам, сколько за благо рассудит».

Следует отметить, что оговорка «доколе публичные увеселения будут позволительны…» обусловлена, вероятно, тем обстоятельством, что в Российской империи балы и другие виды увеселительных затей официально запрещались на весь период Великого поста. «Любое же количество дам», бесплатно проходивших в сопровождении кавалера на бал, было вызвано тем, что в начале XIX столетия в Северной столице преобладало мужское население.

Именно тогда огромный земельный участок и дом, принадлежавший наследникам предпринимателя Кусовникова (ныне – участок дома № 58) купил богатый петербургский купец и крупный домовладелец Христофор Таль.

Состоятельный и опытный предприниматель первоначально произвел тщательный технико-хозяйственный осмотр приобретенного выгодного надела с находящимися на нем домом и подсобными постройками. Часть из них он распорядился снести, чтобы построить вместо ветхих строений несколько зданий жилого и хозяйственного назначения. В их числе в глубине участка появилось тогда укромное одноэтажное сооружение в 14 прямоугольных окон, с двумя симметричными боковыми выступами, выходящими к кованой металлической ограде на набережной Мойки.

В него в 1813 г. переехало из соседнего дома Скавронского Английское собрание – самый аристократический клуб Северной столицы. История его возникновения в Санкт-Петербурге уводит нас в самое начало семидесятых годов XVIII столетия. В этот период многие представители иностранной столичной диаспоры, прежде всего по инициативе англичан, 1 марта 1770 г. на Ново-Исаакиевской улице (с 1923 г. ул. Якубовича) организовали Английское собрание, или иначе – «Английский клоб». Его главным организатором и первым председателем тогда стал английский предприниматель Френсис Гарднер. В первом уставе «Английского клоба» особо отмечалось, что «он основан не только для британцев, но и для других народов».