Течет река Мойка. Продолжение путешествия… От Невского проспекта до Калинкина моста

Набор в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров проходил из кандидатов, выдержавших вступительные конкурсные экзамены. По воспоминаниям того же поручика И.В. Анненкова, опубликованным в журнале «Наша старина»: «Приемный экзамен в Школу проходил так. Несколько поступающих распределялись среди экзаменаторов по разным предметам. В углах конференц-зала были поставлены столы и классные доски. Таким образом, каждый экзаменовался отдельно, и учитель, проэкзаменовав его, подходил к большому столу, который стоял посредине конференц-зала, и заявлял инспектору классов, сколько каждый экзаменующийся заслуживает баллов».

В гвардейской Школе обучался М.Ю. Лермонтов, поступавший в это военное учебное заведение 10 ноября 1832 г. юнкером лейб-гвардии Гусарского полка. Одновременно с Михаилом

Юрьевичем в Школу тогда зачислили и юнкера Кавалергардского полка – будущего знаменитого российского генерал-фельдмаршала и героя Кавказской войны Александра Ивановича Барятинского.

Учебной программой Школы, кроме освоения военных дисциплин, для юнкеров предусматривалось изучение целого ряда общеобразовательных предметов: литературы, русской словесности, судопроизводства, истории, математики, французского языка, географии – предметов, позволяющих юнкерам выходить из стен этого учебного заведения разносторонне образованными офицерами, не только обладавшими широким военным кругозором, но и образованными, эрудированными людьми. Некоторым юнкерам, и Лермонтову в том числе, порой надоедали многочисленные маршировки, парады и иные возможные ограничения свободы, связанные с военной дисциплиной и обязательной программой воинских дисциплин. Для кавалерийских юнкеров к этому прибавлялись часы изнурительной работы в конном манеже и на кавалерийских учениях. В шутливом стихотворении юнкера Лермонтова «Юнкерская молитва» будущий гусарский корнет писал:

Царю небесный!Спаси меняОт куртки тесной,Как от огня.От маршировкиМеня избавь.Пускай в манежеАлехин гласКак можно режеТревожит нас.

«Алехой» юнкера тогда звали командира кавалерийского эскадрона, непосредственного начальника в обучении верховой езде и кавалерийской подготовке будущих лихих гусар кавалергардов, улан, конногвардейцев, кирасир и драгун Алексея Степановича Стунеева. Имея большой профессиональный военный опыт, требовательный, а порой и грубоватый офицер обучал командованию кавалерийским подразделением будущих офицеров конной гвардии, объясняя своим воспитанникам, как использовать «все надлежащии в разных ситуациях интонации в голосе при отдаче той или иной команды».

Для Лермонтова стало откровением, когда он узнал, что этот грубоватый и требовательный офицер является страстным любителем серьезной классической музыки и поклонником русских композиторов. Бывая на домашних музыкальных вечерах у своего командира кавалерийского эскадрона А.С. Стунеева, Лермонтов встречал там знаменитых русских композиторов, в том числе М.И. Глинку, вскоре женившегося на свояченице Алексея Степановича.

Через два года обучения М.Ю. Лермонтова Высочайшим указом «провели по экзамену» из юнкеров в корнеты знаменитого лейб-гвардии Гусарского полка.

В 1839 г. это учебное заведение перевели во вновь отстроенное здание на Ново-Петергофском проспекте дом № 54 (ныне – Лермонтовский пр.), вблизи Обводного канала.

На освобожденном от военной школы участке император Николай I решил построить дворец для своей любимой дочери – великой княжны Марии Николаевны, или, как ее обычно чаще называли в кругу семейства, Мери. Место для возведения дворцового комплекса предложил Николаю Павловичу его придворный архитектор и любимец Андрей Иванович Штакеншнейдер – один из талантливых зодчих, работавших во второй трети XIX столетия. Он принадлежал к числу зодчих, воспитанных в духе строгого классицизма, но позднее работал с заказчиками, требовавшими от него постройки зданий, отвечавших совершенно иным модным эстетическим критериям.

Михаил Юрьевич Лермонтов

Андрей Иванович Штакеншнейдер