Темнейшее прикосновение

Кили пыталась придумать возражение, но ее мировоззрение было слишком занято переменой. Торин совершил ошибку. О которой сожалел. Ему было больно — и, наверное, боль не уйдет до конца его жизни. Ей не нужно ничего больше делать, верно?

— Торин, — позвала она.

Повернувшись к ней спиной, Торин занимался приготовлением для нее еды. Он расправил плечи, как если бы мышцы связались узлами от напряжения.

— Да, Кили?

— Я уже полностью вышла из опасной зоны? — Никогда не испытав на себе даже легчайшего насморка, Кили была не готова к первому раунду с демоном Торина. Постоянное ощущение, словно глотаешь кислоту? Шах. Чувство, что тебя сжигают за живо? Шах. Поручилась бы она, что каждая косточка ее тела была сломана, а в трещины просочился лед… пламя… и снова лед? Шах, шах и мат.

Но по крайней мере я жива.

Неужели все болезни такие подлые?

— Возможно ты захочешь, чтобы все было иначе, — ответил он. — Ты носитель, но да. Ты будешь жить.

— Хорошо. — Однако, так ли это? Став носителем, она теперь может заражать людей.

Кили придется отказаться от своих тайных желаний и величайших грез: покорения маленького королевства бессмертных, правления в качестве их великодушной королевы, а затем и замужество с прекрасным человеком, который никогда не будет играть ей на нервах, и наконец создание своей собственной семьи.

Впервые в жизни, Кили обожали бы и баловали.

Она сглотнула комок в горле.

— Я не ощущаю себя носителем.

— Не имеет значения, что ты чувствуешь. Запомнила? Ты не можешь себе позволить допустить оплошность.

— Как сделал ты?

— Точно, — прохрипел он.

Она ответила дрожащим голосом:

— Просто подожди. Я докажу, что ты ошибаешься.

— Пожалуйста, не надо. Умрут люди.

— Не умрут.

Торин проигнорировал ее и заметил:

— Первым делом нам нужно найти тебе пару перчаток.

Нет. Нет! Земля слегка вздрогнула.

— У меня и так достаточно препятствий. Я не потерплю еще одно.

— Мне жаль, принцесса, но мы не можем отменить то, что было сделано.

Но они могут найти лекарство. Конечно. Мне бы не было дано столько могущества, просто чтобы я пала жертвой жалкого заболевания.

— Ты говорил, что убьешь меня, если я стану переносчиком. Почему же ты не попытался?

— Передумал.

— Почему?

Наступившая тишина сочилась упрямством.

Отлично. Кили зашла с другой стороны.

— Могу я заразить тебя? — Может ли она прикоснуться к нему без последствий?

Хочет ли она снова прикоснуться к нему?

Кили припомнила как он прикрыл ее во время боя с Неназываемым, как его твердость прижималась к ее мягкости. Сколь прекрасно было чувствовать себя желанной самым яростным из воинов.

Как его прикосновение было более великолепным, чем ужасы его болезни.

О том, что больше не могла дышать, не ощутив в воздухе ноток сандалового дерева и специй. Не могла закрыть глаза не увидев шаловливых ярких изумрудных глаз, или того падающего на его лоб каскада снежно белых волос, что играл в прятки с черными бровями. Или тех губ, столь красных и мягких.

Горячий поток желания пронесся по каждой частичке тела Кили. Хочу. Я хочу к нему прикоснуться. И она хотела чтобы он прикоснулся к ней… повсюду.

— Нет, — ответил он. — Я уже носитель. Но я могу сделать тебе хуже.

Разочарование охладило ее желание. Она обняла себя и спросила:

— Какие теперь у тебя планы, так как мне уже лучше?

— Выбраться из этого измерения. Попасть домой. — Он запнулся, — Захватить тебя с собой.

Он хочет, чтобы мы оставались вместе?

— Но Торин, — ответила она, удивляясь тому как внезапно перехватило дыхание.

— Да, Кили.

Хрипловатый тембр его голоса был шелковистой, интимной лаской, которая каким-то образом открыла металлическую дверь, позволяя вернуться ее желанию. Кили хотела сказать: «Это не разумно». Но вместо этого спросила:

— У тебя когда-нибудь была девушка? И если да, вы спали? — Опасная тема. Действуй с осторожностью

И она еще думала, что он раньше был напряжен.

— Да… и нет.

— Как она или они удовлетворяли твои потребности? Как ты удовлетворял их?

— Мы не будем говорить от этом, Кили.

— Потому, что ты смущен?

— Потому, что это не твое дело.

— Ошибаешься. Мир принадлежит мне — я привязана к нему — а значит все, что касается каждого мое дело.

Торин махнул рукой в воздухе, в безошибочном отказе.

— Говоря об узах, не создавай со мной таковых.

Восемь слов. Один отказ. Боль сильнее, чем она могла себе представить.

— Не беспокойся. Длительная связь с бубонной чумой [23] не возглавляет мой список приоритетов, — огрызнулась она.

— Вот и отлично, — отрезал он.

Их начал обволакивать белый туман.

— Женщины бросали тебя потому что ты не мог удовлетворить их физических потребностей? — спросила Кили. Должна обидеть его также, как он обидел меня.

Он повернулся и уставился ей в глаза. Капельки воды зависли на его ресницах. От Торина исходила ярость, и все же кожа его скорее побледнела чем окрасилась румянцем.

— Да, — мягко заметил он. — Они меня бросали. Теперь довольна?

Даже не близко. Что ее удивило. Она только что отплатила ему той же монетой, и все же хотела извиниться. Что со мной не так?

— Значит ты никогда к ним не прикасался? Даже в перчатках?