Темнейшее прикосновение

— Нет, — крикнула Кили. — Не подходи к ручью. — Пока нет. Это убьет их вибрирующий разговор в стиле «Привет, как дела».

Торин нахмурился и как упертый, своевольный воин каким он и был, направился к ручью.

— Серьезно? — закричал он.

— Ну. — Кили переступила с ноги на ногу. — Двое из освобожденных тобой узников заявились сюда, и хоть я была совершенно посредственной хозяйкой, они решили выселить меня… после того как закончат насиловать. — Причина бури. — Они посчитали, что я неотразима, — проворчала Кили.

Торин оглядел лагерь, и Кили пожалела, что не обладает способностью изменять восприятие человека. Торина окружало месиво из крови и кишок. К счастью, в ручье была какая-то система фильтрации и он больше не выглядел как… мясные консервы.

— Ты убила их до того, как они тебя коснулись? — спросил он.

— Я непобедимая Красная Королева. Как думаешь? — Ужасные взгляды их глаз, когда они приблизились, в паре с отвратительными словами, что вылетали из их ртов, разозлили Кили до точки невозврата.

— Хорошо. — Торин наклонился, чтобы поднять то, что выглядело как кусок тонкой кишки затянутыми перчаткой пальцами. Он зашвырнул их подальше в кусты. — Думаю они получили то, что заслужили.

Торин не боялся ее могущества, не убегал от нее… но потом, когда это он так поступал?

Хочу его больше чем когда либо.

— А теперь, — сказала Кили, чтобы отвлечь себя. — На счет ужина. Я уже приготовила тебе пир. Извини, но там нет жаренных внутренностей.

Она слышала, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Что было странным высказыванием, поскольку она пробивала себе путь сквозь многие мужские тела, и знала, что путь к сердцу находился между четвертым и пятым ребрами, но Кили понимала значение этой фразы. Если ей удастся смягчить эмоции Торина в свою сторону, то возможно ей легче будет соблазнить его и он удовлетворит ее.

После всего, он мне должен. Раве он не расстроил ее? Разве не обязан теперь сделать ее счастливой? Единственный способ полностью очистить свою долговую книгу.

— Знаю, что не преувеличу своих достоинств, если скажу, что тебя ждёт лучший ужин в жизни. — Когда Торин приблизился, она протянула ему каменную тарелку, заваленную вкусностями. — И не стоит благодарности.

Он поморщился от ее предложения, когда увидел.

— Веточки. Листья. Грибы. Жучки? Пас.

— Расцениваю это как «да», пожалуйста и спасибо.

— Расценивай это как «нет».

— Мягкий отказ? Как безусловно, возможно?

— Твердый отказ. Абсолютно нет.

— Значит… Сохраню немного на потом?

— Сохрани немного на никогда.

— Но… — Я добыла для тебя. — Ничего. — Она пожала плечами, чтобы скрыть огорчение и закинула гриб себе в рот. — Твоя потеря.

— Моя победа.

— Кто-то явно в настроение поспорить.

— Что я могу сказать? Ты пробуждаешь худшее во мне.

Внезапно, их начал окутывать светлый туман.

— Гордишься собой? — нежно спросила Кили. — Я в пяти секундах от того, чтобы убить себя, а потом и тебя.

Торин оглянулся, вздохнул.

— Ты знала что пятьдесят один процент из всей статистики бесполезен?

— Эмм… нет?

— Ага, а пятеро из семи людей не понимают дроби.

— Это… плохо?

Туман остановился и Торин произнес:

— Я приму ванну.

Он схватил рубашку за воротник и стянул ее.

Протест умер прежде чем успел сорваться с ее губ. Отвернуться было невозможно. Пьянящее тепло окутало её разум, вскружило голову и пронеслось сквозь все тело.

Торин застыл, держа руки на поясе своих штанов. Он встретился с ней взглядом и выгнул бровь.

— Отвернись.

— Зачем? Ты застенчив?

— Может я думаю что не стоит соблазнять изголодавшуюся женщину тем, чего она никогда не получит.

Язвительное напоминание о его неуступчивости должно было лишить ее присутствия духа. Значит, она позволит ему думать, что он преуспел. Пока что. Каждая победа приходит с крутым планом. Пришло время и ей создать таковой.

— Скорее я отклоню твое предложение готовить, — сказала Кили, отворачиваясь.

До ее ушей донесся шорох одежды.

— Не рекомендую тебе так поступать. Я голоден, и как ты наверное уже заметила, — мрачно добавил Торин, — становлюсь раздражительным когда мне охота пожрать.

— Ты что правда хочешь съесть отпрыска падшего ангела?

— Извини?

Услышав всплеск воды, Кили снова повернулась к нему. Торин погрузился в ручей по плечи.

— Сколько тебе лет? — Более старый бессмертный узнал бы зверя, которого он убил.

— Достаточно стар, чтобы быть благоразумным. Достаточно старый, что одну фразу для сьёма могу использовать просто виртуозно: «Эй, детка, вызывай скорую помощь. Твоя красота свалила меня с ног, и я не могу подняться».

Фраза для сьёма… фраза для сьёма… она ломала голову, пока толком не поняла смысла, а потом просияла.

— Тогда у меня такая: «Синие фиалки на поле цветут, не будет по-моему — и я тебя убью».

Торин какое-то время смотрел на нее и казалось готов был разразиться смехом… или проклятием.

— Серьезно, — сказала Кили. — Сколько тебе?

— Я бы сказал, что по крайней мере три тысячи и так и оставим.

— Значит… в принципе ты еще зародыш. — Не удивительно, что он так смущался говорить ей.