Темнейшее прикосновение

— Ты ведешь себя так, словно у меня нет причин об этом думать, и все же, этот вывод логичен, учитывая то что ты сказал прежде чем задал вопрос.

— Ты права. — Убиваешь меня. Он бросил деревянные щепки на пол. — Я имел в виду твои суперские способности Хранителя.

— Почему? У тебя что, есть враг, и ты хочешь чтобы я его побила?

— Мне нужна помощь в поиске моих исчезнувших друзей. Я люблю их так же как ты любила Мари.

— Ну-ну. Вы только посмотрите. Ты доказал, что демоны — прекрасные манипуляторы. Прекрасная работа.

— Я просто констатирую факт. И сделаю все, чтобы их найти.

Внезапно заинтересовавшись, Кили изогнула бровь.

— Всё?

Низкий тон ее голоса… хриплый от возбуждения… послал вспышку удовольствия прямо в пах Торину.

Сколько еще таких вспышек он почувствует прежде чем завершиться этот разговор?

— Все что угодно, если только это не рискованно для твоей жизни, — ответил Торин.

***

Он к ней небезразличен. Снова ее защищает. И как девушке, полагается, сохранять любой вид эмоционального расстояния рядом с ним?

Вопрос получше: Как полагается девушке сохранять какой-то вид физического расстояния?

Кили только что наблюдала как Торин пробирался сквозь лес, как напрягались и вздымались его мышцы, и хотела лишь одного — наброситься на него.

Потом ей пришлось наблюдать как Торин крался по дому, целеустремленно выискивая врага и, что? Защищая ее. Ей что, нужно просто отвернутся, когда самые дикие фантазии воплощаются в жизнь прямо перед глазами?

Нужен мне так сильно. Каждым своим великолепным дюймом.

Последствия все меньше и меньше имели значение. Больной придурок. Ее убьет лишение.

А ведь правда, он мог ошибаться. Что если они могут быть вместе и Кили не заболеет во второй раз? Она боролась с влиянием его демона и выиграла, ведь так же? Должно же это что-то значить.

Должна разбить его стойкость как он уничтожил мою.

Кроме того, он мне задолжал.

Вообще то, нет. Не задолжал. В это мгновение, он совсем ничего ей не должен.

Правда освободит тебя.

В чем она его винила? Не стоило. Мари нашла бы способ прикоснуться к Торину, даже если бы он запретил — даже если бы принял меры, чтобы ее остановить. Мари, при всей своей доброте, была упрямой и неуступчивой.

Кили наконец-то приняла вину своей подруги в том, что произошло. Девушка согласилась на условия Кроноса.

Все давнишние обиды, которые Кили питала к Торину бесследно исчезли, а стертая книга стала белой как снег. Проблема была лишь в том, что она потеряла свою единственную защиту против его привлекательности. Создание связи уже не остановить.

Он выйдет из себя — возненавидит ее.

Не могу этого допустить.

Кили склонила голову на бок и начала обдумывать свой следующий шаг.

— Я не понимаю тебя, — призналась она.

Взгляд Торина опустился на ее губы, вспыхнул и зажегся.

— Это хорошо, потому что я тоже не понимаю тебя. — Он подтолкнул тарелку супа, поближе к ней. — Ешь. Пожалуйста.

Это «пожалуйста» почти убедило ее.

Наслаждаюсь моментом. Живу одним днем. Беру что могу и когда могу.

— Хочешь знать, что нужно дабы убедить меня помочь тебе с поиском твоих друзей? — спросила Кили. — Прекрасно. За каждого, найденного мной, ты ко мне прикоснешься. Удовлетворишь меня. Когда я скажу, и как я скажу. — Он ей не должен — но будет.

Торин целеустремленно пытался устоять перед ней, и это, в конце концов она понимала… но не станет терпеть. Торину нужен толчок, и Кили собиралась предоставить его ему.

***

Заполучить Кили в свои руки? Да, пожалуйста.

Удовлетворить ее? Тысячу раз «да».

Торин с удовольствием заплатил бы за такую привилегию, и все же сейчас она готова была платить ему. Неужели жизнь стала лучше? Или хуже?

Действуй осторожно — или как-то так.

— Ты хочешь меня?

Она медленно кивнула.

— Почему меня? — спросил Торин. Он должен узнать.

— Почему нет?

Действительно, почему нет. Он сжал челюсти.

— Хочешь десять основных причин — большинство из которых мы уже проходили — или одной — двух будет достаточно?

Кили откинулась назад, постукивая пальцами по ручкам своего кресла. Он почти слышал как крутятся колесики в ее голове, пока девушка размышляла над надлежащим ответом.

— Ты раздражительный и даже неполноценный? — сказала Кили. — Да. Но ты еще и горячий. И да, я просто немного легкомысленна. И еще я доведена до отчаяния.

Слово «неполноценный» стало отравой для его ума, заражая все к чему прикасалось.

— Ты доведена до отчаяния? — Это я уже знаю. Так почему так расстраиваюсь из-за этого? — Ух ты. Я польщен.

С видом маленького ребенка, который только что довершил свой творческий проект и не знает создала она халтуру или шедевр, Кили произнесла:

— Мне не стоило в этом признаваться, что ли?

— Нет! Парню нравится думать, что он особенный. — Торин провел рукой по лицу. Неужели эти слова и правда только что вырвались из его рта?