Темнейшее прикосновение

— О, класс! — Ивер усмехнулась и обняла своего брата.

Выражение лица Урбана осталось стоическим, даже когда он обнял ее в ответ.

— Вообще-то, нет, — объявила Кили, — Ей нельзя.

Она развернулась лицом к воинам, когда одно из стропил в центре надломилось.

— Извините, Ваше Великое и Могучее Величество Всего Существующего На Земле, но у вас здесь нет права голоса. Большие мальчики собираются выйти на бой, — сказал тот, кого звали Страйдер, — Мы сделаем все по-своему. По-правильному.

— Есть право, и так лучше. — Она лишь моргнула, переместив детей, женщин и Страйдера в какое-то удаленное место.

Оставшиеся воины запаниковали.

— Что ты с ними сделала? — зарычал отец близнецов, — Где они?

— Конечно, — сказала Кили, — Обвиняешь новенькую. Но ладно, ладно, ваше предложение кажется верным. И вы должны быть рады! Они в безопасности. Я верну их после битвы, — она потерла руки, — Что ж, тогда. Давайте начнем, да?

Бах!

— Торин, — требовательно произнес один из темноволосых мужчин.

— Они не пострадают, — сказал Торин, — Даю слово. Они в безопасности, и они возвращены.

Он доверяет мне. Еще больше восхитительных солнечных лучей осветили ее.

Кили проверила воображаемые наручные часы и сказала:

— Неназываемые очень скоренько пробьют стены.

Кили переместила сюда арсенал одного бункера, про который ей как-то докладывали ее шпионы. Стволы. Винтовки. Гранаты. Огнеметы. Мечи.

— Выбирайте, мальчики, с моими наилучшими пожеланиями.

— Я могу переместить тебя в твою комнату, Торин, — сказал Люциен, — Мы не допустим, чтобы эти существа добрались до тебя.

Простите? Они ожидали, что свирепый и могучий Торин отсидится на скамейке запасных? Задумали посадить на скамейку своего лучшего игрока? Они что, хотели проиграть?

— Он не страдает от менструальных болей, так что перестань относиться к нему подобным образом, — заявила Кили. А затем, уже Торину, скомандовала, — Даже не думай слинять. Выбирай оружие.

После секундного колебания, он сказал:

— Мэм, есть, мэм, — выбрал два меча и винтовку и натянул свой капюшон так, что скрылось лицо, — И нет, я не думаю, что на вас бабские джинсы. Любые джинсы, которые ты надеваешь, становятся девчачьими.

Мое сердце разлетелось на куски.

— Почему ты не можешь переместить отсюда Неназываемых? — спросил ее Люциен, — Так же, как ты сделала с женщинами и детьми.

Торин мог… Нет, конечно, он не сделал бы этого… Но если он проговорился о сере, то это ранило ее. Предпочтя их безопасность моей. Но до тех пор, она бы сама не сказала ни слова.

— На то у меня есть свои причины.

Нахмуренная Сиенна материализовалась рядом с Парисом.

— Все на пляже, — объявила она. И посмотрела на Кили, — Никогда больше так не делай.

Не закачу свои глаза.

— Или что? Заставишь меня пожалеть об этом? Да ладно. Ты не можешь ничего сделать. Твоя сила вытекает из тебя, дорогая, и кажется уже довольно долгое время. — Вот, возможно, почему она сама не могла переместить отсюда Неназываемых. — Не пытайся отрицать это. Я чувствую, как она сочится из тебя.

Оливковая кожа Сиенны стала болезненно бледной, как мел.

— О чем она говорит, детка? — спросил Парис.

— Это тонущий корабль, — продолжала Кили, — и я знаю почему. Это не из-за тебя, а из-за Кроноса. Понимаешь, это не связано с тобой. Если надеешься выжить, ты должна это исправить.

— Это угроза? — Парис направил полуавтоматическую винтовку Кили в грудь, — Потому что я не очень хорошо реагирую, когда моей девушке угрожают.

Торин встал перед Кили и ударом отвел оружие.

— Сейчас на это нет времени. И мне бы не хотелось выписывать еще одно предупреждение, но я это сделаю. Не угрожай моей девушке, или я всажу пулю тебе в голову.

Я его. Торина.

— А пока ты будешь восстанавливаться, — добавила Кили, — мы побреем тебя наголо.

Парис, ужаснувшись, отступил и потрепал свои многоцветные локоны.

Чувствуя великодушие, Кили добавила:

— Я позволю тебе как-нибудь расспросить меня о своей женщине, когда Неназываемые умрут. Если ты принесешь извинения Торину, за то, что угрожал его девушке, — То есть. Мне.

— Уважительно расспросить, — добавил Торин.

Парис натянуто кивнул:

— Прошу… извинить.

Кили положила ладонь на спину Торина. Сначала он напрягся, но вскоре расслабился. Затем он обернулся к ней и посмотрел жарким неистовым взглядом.

— Оставайся в безопасности, — скомандовал он.

Для тебя? Всегда.

— И ты тоже. — Хочу его поцеловать.

Не могу его поцеловать. Не сейчас. Но позже… возможно риск будет того стоить.

Воины рассредоточились, кто-то поднялся наверх, кто-то вниз, каждый занял свое место у окон, чтобы вести огонь по противнику. Слишком их мало, слишком поздно. Входная дверь разлетелась вдребезги, обломки дерева и метала пронеслись через фойе, как реактивные снаряды, воткнувшись в несколько живых мишеней.