Темные ангелы нашей природы. Опровержение пинкерской теории истории и насилия

Этот поворот произошел отчасти благодаря массовому лишению свободы ("почти наверняка снизит уровень преступности", хотя Пинкер признает, что этот аргумент не является "непробиваемым"), усилению охраны порядка и изменению восприятия. Здесь Пинкер проявляет сангвинизм как в отношении долгосрочных последствий массового лишения свободы для черных общин, так и в отношении непрерывности американской статистики убийств, которая теперь вернулась на свою цивилизованную траекторию. Уровень убийств в США действительно кажется платообразным в период с 1999 по 2008 год. Но, как неоднократно подтверждает история, всегда можно говорить слишком рано. С 2015 года, судя по всему, наметился очередной подъем, хотя пока рано говорить о том, насколько далеко он зайдет.

Кроме того, уровень самоубийств - актов насилия над собой, хотя и недостаточно изученных в литературе по истории убийств, - похоже, неуклонно растет, и это тенденция, которую Пинкер полностью игнорирует. (Единственное упоминание о самоубийстве в "Лучших ангелах нашей природы" ограничивается терроризмом.) Последние исследования указывают на обратную зависимость между убийствами и самоубийствами, то есть по мере снижения числа убийств растет число самоубийств. Это начало происходить в Европе в середине XVII века и в XVIII веке, так что сегодня в мире ежегодно совершают самоубийства около 800 тыс. человек, в то время как количество убийств составляет около 385 тыс. человек. Связь между убийствами и самоубийствами не универсальна, но она очевидна во многих современных обществах, в том числе в развивающихся странах, таких как Шри-Ланка, и может быть связана с интернализацией представлений о мужской чести. Последствия "цивилизационного процесса" еще предстоит объяснить.

Если Пинкер быстро объявляет Америку 1960-х годов децивилизованной, то он странно не желает делать то же самое с примером, вдохновившим его на эту концепцию: нацистской Германии. Действительно, Пинкер склонен преуменьшать то, что болезненно очевидно для историков ХХ века и является причиной пожизненных мучений самого Элиаса, - последствия процесса цивилизации для нашего понимания государственного насилия, в том числе и того, которое совершали нацисты в 1933-1945 гг. Элиас занимался этим "немецким вопросом" на протяжении всей своей карьеры; позже, уже в зрелом возрасте, он говорил, что написать "Цивилизационный процесс" его побудило желание лучше понять подъем нацизма, первые эксцессы которого он наблюдал вблизи, будучи молодым ученым Франкфуртского университета. Самые окончательные высказывания Элиаса на эту тему содержатся в сборнике эссе "Немцы", опубликованном в 1989 году, незадолго до его смерти. В этих работах Элиас позиционировал нацизм и Холокост как "регресс" или "реварваризацию" немецкого общества - то, что более поздние комментаторы понимали как своего рода "децивилизационный рывок" (Schub по-немецки) или обратный ход. Элиас утверждал, что нацизм затронул глубокую и специфически немецкую ностальгию по satisfaktionsfahigkeit - аристократическому кодексу чести XVIII века, в котором оскорбление требовало удовлетворения на дуэли. Это широко распространенное мнение о том, что воспринимаемое оскорбление требует жестокого (пусть и ритуализированного) ответа, сделало поражение в Первой мировой войне и порабощение, подразумеваемое демилитаризацией, остро болезненными. Фрайкорпы, частные крайне правые военизированные формирования, появившиеся после поражения в 1918 г., стали олицетворением этой тенденции, которую нацисты затем расширили и расифицировали. В этих условиях сдерживание , прививавшееся веками, быстро распалось, продемонстрировав тревожную "уязвимость цивилизации".