Темные ангелы нашей природы. Опровержение пинкерской теории истории и насилия

Имеющиеся определения войны вытекают из антропологических, археологических, исторических и военных исследований и делают акцент на социальных, тактических и физических аспектах, различной степени специфичности и сложности, а также различных масштабах конфликта. Физическая сила и доминирование являются повторяющимися чертами в существующих характеристиках войны, как и ее связь с группами или определенными подразделениями. Дополнительными идентифицирующими чертами, которые часто рассматриваются, являются летальность, территориальность и продолжительность. В других случаях война определяется исключительно как государственная деятельность. Все эти признаки являются обоснованными и важными соображениями, но они разнообразны и не всегда присутствуют в выборке данных Пинкера.

Масштабы междоусобиц и набегов, обычных проявлений конфликтов в доиндустриальных, дограмотных малых обществах, подобных тем, что существовали в ранние доисторические периоды, вполне могут характеризоваться "организованной борьбой", предполагающей планирование, руководство и ожидаемый набор долгосрочных результатов. Это также может означать применение "организованной силы между независимыми группами" и, следовательно, определяться как война в соответствии с некоторыми современными антропологическими определениями. Это не означает, что всегда можно отличить его присутствие и последствия, по крайней мере археологически, от разовых насильственных событий и других форм межличностного насилия, таких как драки один на один, наказания, пытки и домашнее насилие. Масштаб и интенсивность конфликта не всегда могут быть точно отражены в археологической летописи, а война как масштабный, организованный, долгосрочный групповой конфликт потребует критического уровня человеческих жертв или материальных разрушений, чтобы быть заметной археологически и/или биоархеологически.

В условиях столь различных представлений о базовых понятиях и реальной практике ведения войны основной функцией Пинкера, применяющего этот термин универсально во времени и пространстве, является его поверхностная простота, знакомость и доступность для широкой публики в работе, которая находится по ту сторону разделения на популярную и академическую. Warfare также предполагает ощущение масштаба, которое - с учетом дискуссий о Ведбеке и о статистической достоверности некоторых данных в работе Пинкера - может ввести в заблуждение. Кроме того, оно, пусть и непреднамеренно, драматизирует, возможно даже сенсационно, тему так, как не может в той же степени термин "насилие".

 

Почему мы боремся?

Нет сомнений в том, что скелетные свидетельства межличностного насилия уходят корнями в глубокое прошлое человека, на что указывают следы потенциальной неслучайной и преимущественно черепной травмы, обнаруженные в ряде скелетов гоминид и раннего современного человека. На протяжении всей истории Homo sapiens "ни одна форма социальной организации, способ производства или экологическая обстановка, похоже, не оставались надолго свободными от межличностного насилия" - утверждение, которое в целом согласуется с работой Пинкера.

Потенциальные причины и объяснения агрессивного поведения, физического насилия и военных действий занимают центральное место в антропологических дискуссиях о конфликтах и могут быть в целом разделены на три основные объяснительные модели: биологическую, культурную и материалистическую. К сожалению, дискуссии по этим моделям не всегда удается решить такие проблемы, как различение причины и следствия, краткосрочной индивидуальной и коллективной мотивации насилия от долгосрочной "дифференциальной выживаемости" конкретного курса насильственных или ненасильственных действий. Это ставит под сомнение некоторые обобщающие, почти монокаузальные утверждения Пинкера о происхождении, функциях и распространенности межличностного насилия и войн. Множественные уровни причинности и различные контекстные и культурно-специфические факторы могут сделать причинно-следственные связи неубедительными и отвлечь внимание от сложного взаимодействия биологических, культурных и экологических факторов. Эта проблема не получила у Пинкера того критического осмысления, которого она заслуживает.

 

Биологические перспективы насилия