Темные ангелы нашей природы. Опровержение пинкерской теории истории и насилия

Сводные данные по скелетной травме должны рассматриваться как ограниченный ресурс, поскольку в них представлены совершенно разные даты публикаций, отражающие различные методы исследования и зачастую разнообразные исследовательские вопросы. Свидетельства насильственной травмы могли быть случайной находкой, а не основным объектом исследования, и, возможно, выявлялись и диагностировались по разным критериям. Методы биоархеологического анализа постоянно меняются, и, в частности, анализ насильственной травмы за последние несколько десятилетий претерпел стремительное развитие. Во многом это возвращается к вопросу о связности набора данных и критериях их отбора, которые в случае Пинкера отражают четкую ориентацию на англоязычные публикации и их предварительную доступность. В последнее время все больше работ, посвященных травмам, связанным с насилием в неолите, помимо новых данных о недавно открытых стоянках, включают повторный анализ существующих коллекций в соответствии с современными аналитическими протоколами. Это позволило получить более надежный и более удобный для использования и сравнения набор данных, который продолжает расти, пересматривать ранее проанализированные коллекции и пересматривать диагноз случаев как наличия, так и отсутствия травм, связанных с насилием, которые в значительной степени игнорировались Пинкером. Список доисторических археологических объектов Пинкера, таким образом, может быть легко дополнен примерами, не имеющими никаких признаков насильственных травм. Неравный географический охват и размер выборки влияют на биоархеологическую работу так же, как это происходит в рассказе самого Пинкера о распространенности насилия. Неравномерное распределение насилия является характерной чертой прошлого и настоящего, причем гражданские войны представляют собой особый элемент, сбивающий с толку при оценке насилия в последнем, что недостаточно учитывается Пинкером в его диахроническом сравнении. Зачастую большое количество людей убивают жестоким и эффективным способом, хоронят и перезахоранивают в многочисленных и труднодоступных местах. Травмы, страх и чувство вины выживших, а также политические интересы часто делают проблематичным получение информации об останках и их обнаружение, а также оценку общего числа жертв; политические интересы могут даже не позволить преступлениям стать достоянием общественности и попасть в какую-либо статистику.

Еще одним важным моментом является смешение данных, полученных из мест, связанных с событиями, например, в результате единовременных насильственных конфликтов или резни, таких как Кроу Крик, местонахождение коренных американцев до европейского контакта, датируемое 1325 г. н.э., которое представляет собой масштабное насильственное событие, которое может быть или не быть типичным для данного региона и периода, и данных из обычных захоронений или кладбищ, таких как более ранний пример мезолитического Ведбека, которые могут быть более показательными для повседневного уровня насилия в обществе. Это отдельные наборы данных о насильственном взаимодействии, которые отражают довольно разные аспекты человеческого поведения и общества, например, крупномасштабное массовое убийство или насильственная смерть внутри общины, которая могла произойти по нескольким сценариям, включающим, например, драки один на один, набеги и убийства из мести. Эти разные данные могут также давать совершенно разные картины травматизма и смертности, которые могут быть тесно связаны с возрастом или полом и включать или исключать целые слои общества. Это возвращает аргумент к критике цифр Пинкера. Проблема здесь не только в числовых значениях, но и в отсутствии информации о том, какие слои общества эти цифры реально отражают.

Экспериментальные качества насилия и биоархеология