Темные века европейской истории. От падения Рима до эпохи Ренессанса

Вернувшись в Рим в долину По в начале лета 774 года, Карл обнаружил, что Павия готова сдаться. Дезидерий и его воины были настолько измучены голодом, что согласились открыть ворота при условии, что им сохранят жизни. Король был взят в плен и отправлен в Нейстрию и много лет спустя умер монахом в аббатстве Корви. Его королевские сокровища были разделены между воинами франкской армии. Адельгиз, наследник лангобардского трона, как мы уже говорили, бежал в Византию и остался там.

Вместо того чтобы последовать примеру Пипина и позволить Ломбардии существовать в виде вассального государства, Карл объявил себя королем Италии и вынудил лангобардских графов и герцогов признать его и отдать ему почести в Павии. Только Арехис из Беневенто, зять Дезидерия, упорно отстаивал свою независимость. Карл стал именовать себя «королем франков и лангобардов и римским патрицием». Он оставил гарнизон в столице и передал некоторые важные итальянские города франкским графам, не оставив их в руках прежних лангобардских правителей. Кроме этого, он не произвел в Италии никаких административных изменений. Он с большой умеренностью пользовался своими правами завоевателя, и Италия больше почти не доставляла ему беспокойства. Единственное серьезное потрясение имело место в 776 году, когда герцоги Сполето, Фриули и Беневенто сговорились послать за Адельгизом из Константинополя и объявить его королем лангобардов. Услышав об этом, Карл отправился в Италию, убил герцога Фриули в бою и заставил герцога Сполето признать его. Арехис из Беневенто не был покорен. Его южное герцогство оставалось независимым, хотя франки посылали против него не одну экспедицию. Очевидно, Карл считал признание этого далекого независимого герцогства мелочью, недостойной его внимания, до 787 года, когда снова появился в Италии лично, осадил Арехиса в Салерно и в конце концов вынудил стать своим вассалом. Однако в 792 году, когда Арехиса уже не было на свете, его сын Гримоальд сбросил франкское иго и сохранил весьма опасную частичную независимость. Правда, он не единожды подвергался нападениям и не раз видел, как его главные армии штурмуют армии Карла. Сам великий король больше никогда не приближался к Беневенто лично, и, вероятно, только его присутствие могло подчинить непокорного герцога.

Но мы должны вернуться к деяниям Карла после его первого завоевания Ломбардии в 774 году. Во время его отсутствия саксы снова взялись за оружие, и пора было возобновлять кампанию против них, прерванную итальянской экспедицией. Год 775-й стал свидетелем первого из многочисленных покорений Саксонии Карлом во время его правления.

Саксы были разделены на четыре большие группы. Ближайшими к франкской границе были вестфалы, жившие на Эмсе и Липпе и в Тевтобургском лесу. К востоку от них жили энгры, занимавшие долину Везера от устья реки до границы Гессена. К востоку от энгров жили истфалы — на реках Аллер, Окер и Эльба. Эльба же отделяла их от славянского племени ободритов, которые обитали в современном Мекленбурге. Четвертая группа — нордальбинги — жили в Гольштейне за Эльбой и были самыми недоступными и необычайно дикими. Саксония — земля лесов, пустошей и болот; только на южносаксонской границе имелся гористый участок — горы Гарц. Главным препятствием для завоевания страны было то, что у саксов не было городов и очень мало укрепленных лагерей. При появлении имперской армии они прятались в лесах и на болотах, а когда она уходила, они снова выбирались. В стране не было дорог, так что преследовать разбегающиеся племена представлялось чрезвычайно затруднительно. Если какое-то племя окружали и оно было вынуждено признать Карла, саксы отдавали заложников и платили дань скотом, но, как только франки уходили, они снова брались за оружие. Девять раз восставали те или иные группы саксов, и не будь у Карла такая сильная воля, он, безусловно, махнул бы рукой на упрямцев. Но он пошел до конца — посылал одну за другой экспедиции против саксов, карал мятежников, переселял непокорные племена за Рейн, строил дома и замки по всей земле и рассылал несчетное число миссионеров. Только в последние десять лет своей жизни он наконец увидел Саксонию покорной и христианской.