Темный Властелин против Волшебной Страны

— Зилтериус, хватит там жаться к борту, местному богу до тебя нет никакого дела, достань всех выживших из завалов и исцели! Шпулька! А ты выруби уже этот песок, он портит мне будущую достопримечательность.

Черный маг, стараясь не смотреть на Криса, неловко повернулся, глядя на руины замка. Через мгновение на палубе стали появляться новые маги, живые и здоровые, удивленно оглядываясь.

В итоге удалось спасти еще двадцать пять, и того выживших набралось уже восемь десятков.

Саарурок пробормотал:

— Единственное, чего я не пойму, почему так много жертв? Белый песок бесчинствовал под куполом всего несколько минут, он даже не успел полностью пожрать замок, лишь затопив первые этажи. Эти проклятые всеми богами и демонами маги плохо бегают или, еще и ко всем своим недостаткам, не догадались взлетать в воздух, когда песок подступал?

— Спроси их самих, Саарурок, полагаю, их рассказ немного облегчит твою совесть, — улыбнулся Крис.

Саарурок вперил взгляд на Правого… или Левого, треклятье, надо написать им на груди номера.

Маг, нервничая отводил глаза.

— Я слушаю, закуска для клопов! — произнес Властелин.

Маг неохотно заговорил:

— Видите ли, у нас строгая иерархия, дисциплина, некоторые правила. Менее сильным в силе, предписано уважать более сильных. И, э-э… презреть опасность и возможно пожертвовать жизнь, для защиты старших. Но там случилась неразбериха, сначала взрывы, потом эта белая смерть в саду…

— Что он лопочет? — спросил Саарурок.

— Они бросили младших ценой своей жизни задержать продвижение Белого Песка, пока старшие пытались сбежать, или забраться повыше, — сказал Крис. — К тому же верховный маг и эти двое, совершенно растерялись, и обороной никто толком не управлял. Все это привело к тому, что треть из них погибла. И младшие и старшие, все.

— Лопни задница дракона…

— Повели бы они себя чуть иначе, Саарурок, то погибло бы куда меньше, возможно единицы, так что не все эти смерти твоя вина.

— Но треклятье, две сотни…

— Ваше Величество, не расстраивайтесь, так. Если вы совершили ошибки, вы их исправите, — подал вдруг голос Вилли, подлетев к нему.

Анженика тоже проговорила:

— Рогатый, что с тобой сделал этот белобрысый шибзик? Я вообще не поняла в чем проблема. Этих магов всех надо было взорвать, и мне не понятно какого бутона, они трутся тут на нашей палубе!

— Проблема в том, что я, проклятые боги и демоны, обрел новое сознание в конце этой истории, и до сих пор выбирал правильный путь. Ну, относительно. И сортир полуденных демонов всем на головы, у нас тут двести трупов в итоге! Как так? И ты говоришь — все шикарно?!

— Конечно, тут вон еще сотня стоит, зарыть их рядом, для ровной цифры. — Анженика прервалась, уперев взгляд в Правого помощника: — Чего уставился говнюк, а? Сейчас с тебя и начну, скину за борт, что думаешь, переживешь падение с такой-то высоты, а?

— Я знаю, что ты хочешь кое-что у меня спросить, Саарурок, — проговорил Крис, улыбаясь.

— Да, я… — Саарурок покосился на окружающих, потом взяв Создателя под локоть, отвел в сторонку, доверительно, наклонившись: — Послушай, Крис, ты же знаешь, что в моей власти их оживить. Я такие вещи делаю запросто.

— Знаю, у тебя действительно достанет силы для этого, но смысл? Что ты изменишь? Им потом будет дана новая жизнь, все возвращается в цикл, не беспокойством о них вызвано твое желание, а неприятие того факта, что ты выполнил задачу не так чисто. Мне кажется, ты уже многому научился, чтобы понять, что так ты не исправишь того, что совершил.

— Да понимаю, — вздохнул Саарурок.

— Сколько бы смертей ни было пусть они останутся, прими их, и помни, как напоминание, что часто можно совершить ошибку, умея видеть лишь черное или белое, и что всегда есть третий путь.

Последний эпизод

Саарурок стоял на утесе высокой горы, обозревая зеленую долину внизу. Теплый ветер приятно играл в щелях его доспехов. Впервые он чувствовал что-то глядя на этот мир. Что-то другое.

Сзади подлетела Анженика.

— Слушай, рогатый…

— Да? — он обернулся.

— Ты часто говорил… ну… что ты, как бы, не отсюда, или что-то такое. И еще этот придурок в белом…

— Создатель.

— Да, создатель. Он там что-то ляпнул про, ну, что ты какая-то часть.

— Что тебя беспокоит, Анженика?

— Какого бутона, рогатый?! Ты не видишь, я пытаюсь как раз сказать, а ты перебиваешь! Слушай, мы столько вместе пережили. И ну. Святая тычинка, что ты пялишься так спокойно, лучше бы ты продолжал издеваться и сыпать проклятиями!

— Ты же не хочешь мне в любви признаться, Анженика? В самом деле, для наших весьма давно длящихся отношений это как-то поздновато.

— Что? Я?! В любви?! — Анженика просто задохнулась от возмущения. И покраснела, как тот самый бутон, который она все время поминает. Наверное, от возмущения. Наверное…

— Давай, Анженика, ближе к делу, а то твое признание в любви затягивается.

— Да ты сволочь рогатая, я вовсе не в любви признаюсь! Консервная банка! Железноголовый придурок!

— Это определенно довольно оригинальное приставание в любви.

Фея стала совершенно пунцовой, как ее красное платье, и умолкла, забыв все проклятья.