Теория эволюции за 1 час

Можно сказать, что страсть Чарлза Дарвина к естествознанию передалась ему по наследству. Его прадед был исследователем-любителем. Дед, Эразм Дарвин, всерьез занимался наукой. Он написал трактат «Зоономия», в котором в поэтической форме высказал необычайно передовые для своего времени идеи о происхождении сложных форм жизни от простых. Римская церковь сочла книгу еретической и запретила ее издание и распространение.

Отец Чарлза Дарвина был врачом весьма талантливым и популярным, тем не менее он не смог вылечить свою жену от болезни, неизвестной медицине того времени. Мать Чарлза умерла, когда ему было восемь лет, его воспитанием занимались старшие сестры.

Никто не считал Чарлза особо одаренным ребенком. Он был скрытным, мечтательным, любил бродить в одиночестве. Воспитанию сестер поддаваться не желал, поэтому слыл своевольным упрямцем. Бурная фантазия и желание привлечь внимание побуждали его сочинять невероятные истории, и у него была репутация выдумщика. Чарлз обладал крепким сложением и немалой физической силой, но при этом был робким и неуверенным, особенно рядом со взрослыми людьми.

Он искренне восхищался своим отцом и его профессией, пытался заслужить его расположение, но это ему удавалось далеко не всегда, ведь он не был образцом прилежания. Чарлз навсегда запомнил свои прогулки с отцом, во время которых Роберт Дарвин рассказывал о тонкостях врачебного дела, о химии и биологии, о новейших открытиях в науке. Мальчик слушал, затаив дыхание: это было так интересно!

Любимым делом юного Чарлза Дарвина было составление коллекций из всего, что только можно было найти в лесу или раздобыть у старших. Он собирал камни разных форм, цветов и видов, птичьи яйца и перья, раковины моллюсков, засушенных насекомых, старинные монеты и печати.

Все его коллекции были систематизированы, каждая вещь занимала свое, строго определенное место. Так проявлялась склонность будущего исследователя к анализу и классификации.

К сожалению, школьные преподаватели его способностей не оценили. Школа была классической, в ней, в соответствии с веяниями того времени, основное внимание уделяли гуманитарным предметам: латыни и греческому, литературе и музыке, географии и истории. У Чарлза не было абсолютно никаких способностей к языкам, стихи ему не давались, чтение классиков вгоняло в тоску. В школе преподавалось то, к чему у Дарвина не было ни интереса, ни склонностей; в ней не было ни одного предмета, который бы был ему близок. Одним словом, школу он ненавидел. «Ничто не могло быть вреднее для моего развития, чем школа, – говорил он позднее. – Никто не ненавидит более меня старого стереотипного бессмысленного классического образования».

Чарлз часто сбегал с занятий и целыми днями бродил по лесам и полям, отдаваясь своей страсти к собирательству. Естественно, окружающим это казалось простым шалопайством, никому и в голову не могло прийти, что перед ними будущий ученый, стремящийся дать пищу своему исследовательскому уму. На все упреки своих воспитателей Дарвин отвечал, что мечтает стать орнитологом и принимался с жаром рассказывать о повадках и поведении птиц.

После окончания начальной школы Чарлз перешел в среднюю, где учился его старший брат Эразм. Братья были очень привязаны друг к другу, их объединяли общие интересы и увлечения. Они вместе занимались коллекционированием, читали Шекспира и Вальтера Скотта. На каникулах Эразм и Чарлз путешествовали по Великобритании, осматривали старинные замки и крепости. В одном из местечек они познакомились с геологом-любителем и увлеклись геологией. Теперь камни, которые с ранних лет собирал Чарлз, стали не просто камнями, а геологическими образцами, каждый из которых был интересен по-своему.

На втором году обучения братья прониклись интересом к химии: прочли несколько учебников, раздобыли простейшее оборудование и приступили к опытам. Это было, пожалуй, самое пылкое увлечение Дарвина. Он с восторгом наблюдал за преобразованием веществ и мечтал совершить какое-нибудь выдающееся открытие. До открытия дело не дошло, однажды рискованная химическая реакция, осуществленная братьями, привела к взрыву. От их лаборатории почти ничего не осталось, и, кроме того, они получили нагоняй от отца и директора гимназии. Последний считал занятия химией шарлатанством и пустой тратой времени и давно искал повод их запретить. После взрыва ему удалось это сделать при поддержке Роберта Дарвина.

У юного Чарлза Дарвина было еще одно пристрастие – собаки. Он обожал четвероногих друзей, и они отвечали ему абсолютной взаимностью. Не раз случалось так, что собака, с которой он пообщался, надолго привязывалась к нему Хозяева обижались, а Чарлз был доволен. Он называл это кражей собак.