Теория убийства (ЛП)

Миновав Акитаку, я зашагала дальше. Хлопнув дверью, заперлась в своей комнате и сбросила ги — широкую тренировочную рубаху. Зеркало на стене отразило стройное тело девушки. Мое тело. Если бы я нанесла кое-какой макияж и сделала угрожающую и наглую физиономию, я, наверное, сошла бы за парня. Но с этим женским телом, зреющим с каждым днем, ничего поделать было невозможно. Это повергало ШИКИ в отчаяние.

— Родиться мужчиной?..

Я произнесла это вслух, хотя в комнате никого больше не было. Но в ней был некто, с кем я могла общаться, даже без помощи слов. Во мне жила еще одна личность, по имени ШИКИ. Каждого появляющегося на свет ребенка семьи Рёги ждали заранее приготовленные имена. Два имени. Инь — мужское, и Янь — женское. Родившись девочкой, я получила имя Шики. Этот кандзи имел значение «церемония» или «форма». Если бы родилась мальчик, его назвали бы ШИКИ, что означало — «плетеная ткань». Почему? Ответ скрывался в главной тайне семьи Рёги, которая веками порождала наследников, с большой долей вероятности имевших двойную личность.

Подобно мне.

Отец говорил, что в наследственности семьи Рёги проявляются следы крови некой трансцендентной, нечеловеческой расы. Он также упоминал, что это можно расценить как проклятие. Безусловно — проклятие из проклятий. Я считала это не столько трансцендентностью, сколько уродством. К счастью, несколько последних поколений не принесли подобных наследников. И причина была простой — все они заканчивали свою жизнь в психбольницах, не успев повзрослеть. Два сознания в одном теле приводили к очень опасной ситуации, когда связь носителя с реальностью начина истончаться и исчезать — обычно это приводило к самоубийству. Невзирая на это, я выросла, внешне не показывая ни малейшего признака безумия. Потому что я и ШИКИ полностью игнорировали друг-друга.

Мое право управлять этим телом оставалось неоспоримым. ШИКИ всегда прятался за моей спиной, оставался на вторых ролях. Я позволяла ему взять в руки бразды только тогда, когда требовала ситуация: например, во время недавнего тренировочного боя. Здесь его агрессивная натура была гораздо более уместна. То, что я слышала о людях с расщепленным сознанием, совершенно не подходило к нам. Мы с ним существовали одновременно, пусть и в одном теле. Я была Шики, но, одновременно — и ШИКИ тоже.

Отец был счастлив, что породил в следующем поколении полноценного преемника родовой линии клана Рёги, наделенного вожделенными таинственными способностями. Поэтому ко мне относились как к старшему наследнику, которому должно было отойти все имущество клана, оставив в стороне старшего брата. Меня, впрочем, это не заботило: я приму все, что мне причитается. И я надеялась, что и дальше смогу существовать этой странной, искаженной жизнью, не позволяя постороннему глазу заметить мою ненормальность. Все равно — другой жизни у меня не будет.

Потому, что избавиться от убийцы-ШИКИ — моего второго «я» — было невозможно. Он пророс в меня тысячами корней, и я не могла себе даже представить существования без него.

Граница пустоты: часть 02 04

— Микия, это правда, что ты встречаешься с Рёги?

Неожиданный вопрос Гакуто заставил меня подавиться кофе, который я отхлебывал из баночки. Откашлявшись и утеревшись, я опасливо осмотрелся: класс на обеденной перемене был полон учеников. Но, к счастью, гул разговоров не позволил никому расслышать его слова.

— Ты спятил, что ли, Гакуто?!

Мой друг выглядел чрезвычайно довольным произведенным эффектом.

— А как же? Да вся школа уже в курсе, что Кокуто из класса 1-С втюрился в Рёги. Единственные, кто еще не знает — это вы двое.

Я нахмурился.

С тех пор, как я встретил Шики, прошло уже семь месяцев. На дворе стоял ноябрь, за которым маячила зима. Конечно, в том, что люди за такой срок могут хорошо узнать и даже полюбить друг друга, нет ничего удивительного.

— Слушай, Гакуто, это полная ерунда. Мы — друзья, ничего больше.

— В самом деле?

На лице моего друга с начальной школы, члена школьного клуба дзюдо, отразилось разочарование. По контрасту со своим именем, означающим — «ученый человек», он, скорее, относился к атлетическому типу. Впрочем, хорошо меня зная, он не усомнился в сказанных словах.

— Но ведь ты зовешь ее по имени. С чего бы это заносчивой Рёги спускать с рук такую фамильярность простому однокласснику?

— Чтоб ты знал, Шики не нравится, когда ее зовут по фамилии. Когда я раньше говорил Рёги-сан, она пронизывала меня таким взглядом… Знаешь, болтают, что взглядом можно убить, но когда говоришь о Шики, это становится совсем не смешно. Она сама сказала, что терпеть не может обращений по фамилии, и разрешила перейти на «ты». Но «тыкать» я не осмелился и звал ее «Шики-сан». А в итоге, раз уж она опять морщилась, — просто «Шики». Вот тебе скучная правда.

Когда Гакуто узнал, что это случилось еще в апреле, он покачал головой. Действительно, это не такое уж серьезное развитие отношений.

— Вот, оказывается, как. Никакой романтики, — с разочарованием протянул он.

Интересно, а чего он ждал?