Терапевтические метафоры

Помимо простого чередования переживаний, эта стратегия позволит Сэмюэлю получить метафорический опыт по всему ряду доступных ему реакций в обоих системах. В результате у него появится новый набор выборов в отношении ряда доступных ему реакций (внутримерный сдвиг) и средств последовательного их осуществления (синестетическое наложение). В соответствии с метафорической моделью, которую мы всемерно развивали, субмодальные изменения, заготовленные нами для Сэмюэля, будут инкорпорированы следующим образом. В теле метафоры Сэмюэль переводится из аудиальной системы в кинестетическую. В качестве связующей стратегии Сэмюэль проводит внутримерный сдвиг "расслабленный" — "напряженный", и изменение производится соответственно с его обратным наложением на аудиальную систему в форме кричания, так что в исходе он имеет в своем распоряжении ряд поведений, каждое из которых участвует в общей системе репрезентации. Тогда наша метафора приобретет следующую форму: МЕТАФОРА РАЗРЕШЕНИЕ Связующая стратегия Исход громкость — спокойный громкость — крик громкость давление — расслабленный давление напряженный

А теперь… МЕТАФОРА СЭМЮЭЛЯ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ. (Субмодальности и наложения выделены шрифтом.) В Англии во времена знаменитого "Круглого Стола" короля Артура жил-был рыцарь чести и доблести, известный под именем сэр Ланселот. Без сомнения, вы слышали о нем. Возлюбленной Ланселота была королева Гиневра. Ланселот и Гиневра разделили друг с другом много радостей и печалей, были ближайшими друзьями и очень любили друг друга. Во многом они были похожи, а в некоторых отношениях были совершенно разными. Оба получали много удовольствия от одних и тех же развлечений и от одних и тех же блюд, и оба любили беседовать. Обычно Ланселот как-то тушевался во время этих бесед, предпочитая увидеть, что имеет сказать Гиневра. Конечно, на поле битвы он был непобедим, но с Гиневрой все было как-то по-другому. Не то, чтобы ему было мало что сказать — просто Гиневра могла быть такой непреодолимо искушенной. С другой стороны, Ланселот говорил спокойно и тихо, поэтому чувсвовал себя расслабленным и легким. Он часто находил свой собственный голос успокаивающим. Бывало, Ланселот говорил самому себе: "Очевидно, она была бы рада услышать о моих взглядах, если бы это было важно".

Поскольку один был рыцарем, а другая — королевой, у них у обоих, разумеется, было много обязанностей и функций, за которые они были ответственными. Они смотрели за всем так, чтобы вещи, нуждавшиеся в присмотре, были соответственно обслужены. Каждый по своему они заботились о людях, и во многих отношениях люди заботились о них. Ланселот с великой гордостью наблюдал за своими обязанностями, и был вознагражден за свою бдительность уважением, привязанностью и поддержкой народа. Он часто говорил об этом, отдыхая и ведя тихую беседу перед успокаивающим огнем. Эти обязанности занимали у Ланселота много времени, но когда он мог, то проводил время с Гиневрой. Во время его визитов в замок, чтобы повидать Гиневру, обычно она была тем, кто захватывал инициативу, и решал за них, как они будут занимать себя. Это нравилось Ланселоту, потому что он был счастлив просто побыть рядом со своей подругой и возлюбленной. Эти времена были совершенно особыми для них обоих, поскольку оба понимали, что такие тесные и нежные связи между людьми достигаются огромными усилиями, и потому редки. И вот пришел день, когда Ланселот был Призван к королю Артуру. Король посмотрел на Ланселота усталым тяжелым взглядом и медленным глубоким голосом сказал: "Вновь Англия требует твоей службы. Ты знаешь, что мы вовлечены в войну с Францией, а это и есть те берега, к которым я и Англия просим тебя сейчас отправиться и принять там командование на поле битвы". Ланселот отправился, и был рад сделать так, потому что видел, что у него есть обязанности перед королевством и перед собой, которые во многих отношениях затмевают другие его обязанности. Наибольшим его сожалением было то, что теперь он меньше будет видеться с Гиневрой.