Территория выжженной любви

Зачем? Я и сам не знаю. Я ни на что не надеюсь и ничего от нее не хочу.

На презентации – журналисты, телевизионщики, друзья и недруги – обычный сумасшедший дом.

После мероприятия с какими-то девчонками -поклонницами и товарищем идем к морю. И вдруг на встречу идет она – Ева, вместе с подругой. Я на мгновенье остолбенел.

Она остановилась и ждет.

Я покидаю нашу маленькую компашку и иду к ней навстречу.

– Ты дал мне не правильный адрес, – говорит Ева сухо.

Что мне ей на это ответить? Неправильный адрес – похож на мелкую месть. Но это вышло случайно!

Хотя, если вдуматься… Какое случайно! Это была типичная оговорка, опечатка по Фрейду. Когда человек совершает ошибку, так как бессознательно не хочет чего-то. Я не хотел ее видеть, и бессознательное сделало все за меня.

– Может быть, что-то я и в самом деле, перепутал, – мямлю я не глядя ей в глаза.

– Я звонила, тебе, но ты сбросил вызов.

Действительно припоминаю. Когда я давал интервью телевизионщикам, был очень несвоевременный звонок и я его сбросил. Сказать мне нечего. Я просто пожимаю плечами.

Она разворачивается и уходит. Я не слишком расстроен, все давным-давно перегорело и сожжено.

В тот раз я видел Еву в последний раз.

Через два года мне сказали, что она умерла. Скоротечный рак.

Возможно, она, еще когда встречалась со мной, знала о страшном диагнозе. Недаром же она так часто отпрашивалась в поликлинику. Может быть, она даже любила меня и не хотела страданиями наполнить мою жизнь. Для нее лучше чтобы я ее запомнил привлекательной и желанной.

Кто теперь мне об этом скажет?

Страшное это место "территория выжженной любви". И дай вам Бог избежать ее.

* * *

Глава 2

О силе женского взгляда, съемках фильма и сценариях из мусорного бака.

1982 год – я студент Одесского холодильного института. Полная аббревиатура этого учебного заведения ОТИХП (Одесский институт холодильной промышленности),но мы ее расшифровывали, как Одесский театральный институт хохмы и пляски. У нас в голове не скучные формулы, а афоризмы наших соседей из университетской команды КВН.

На летние каникулы я устраиваюсь на работу в Одесскую киностудию.

– Будешь работать в “Разбеге”, – говорит мне строгая кадровичка.

Разбег – это, наверное, что-то вроде курьерской службы, думаю я про себя, и направляясь в нужное помещение.

Нет “Разбег” это фильм. Отец нашего космоса – академик Королев, свою юность провел в Одессе. Здесь он познакомился с летчиками гидросамолетов. Отряд, которых базировался под Одессой. Здесь начал конструировать первые летающие модели, здесь же увидел, что сверху облака кажутся золотыми.

Так я впервые приобщился к таинству кино. А я увидел как, работает кинорежиссер-постановщик Геннадий Владимирович Глаголев, впервые снялся в фильме, да и вообще, это было два месяца удивительных открытий и непрекращающегося счастья.

Съемки велись в разных местах. На натуре, в районе Фонтанки была выстроена база для гидросамолетов и главный герой пробирался туда чтобы познакомиться с летчиками. В переулке Чайковского, чтобы подчеркнуть значимость момента первой встречи молодого Королева с летчиками, было организовано грандиозное действие. Набрали двести человек массовки, посадили несколько артистов в кожаных куртках на коней и даже грузовичок, на заднем плане, пустили с красноармейцами. И все это для того чтобы во время первомайской демонстрации главный герой мог произнести глядя на проходящих по улице летчиков:

– Я тоже хочу, как и вы, летать!

– Подрасти парнишка. Потом и полетаешь, – ответили ему летчики.

Сцену снимали четырнадцать раз. Было холодно, но так как предполагалось, что был жаркий летний день, вся массовка была в белых рубашка. В конце съемочного дня они были все синие от холода. Дирижировал всей этой массой народа режиссер, с помощью мата и мегафона. На двенадцатом дубле оператор, который ходил греться с помощью спиртного в специальный вагончик, упал вместе с камерой. Слова, которые тогда прокричал на всю улицу режиссер в мегафон, не как не вязались с обликом интеллигентного человека. Жаль, что я не записал его тираду. Кино искусство нервное. С тех пор я участвовал в съемках сотни раз, и не помню, ни одного съемочного дня чтобы все было гладко.

Несколько раз меня тогда оставляли помочь со съемками на студии. К примеру, разобрать старинную мебель на складе. Потрясающее место – склад старой мебели на студии. Это лучше чем музей, так как старые вещи там можно было и потрогать, и посидеть на викторианских креслах, и полежать на кушетке времен Людовика XIV. Ты приобщаешься к истории через тактильные ощущения и мир запахов. Это пробуждает фантазию.

А еще я помогал делать комбинированные съемки. Вращал маленький самолет, на тончайшей проволоке, привязанной к шесту. Крутил, потом резко дергал и самолет падал в низ. Так создавалась иллюзия гибели самолета над городом. Там же произошла и удивительная встреча с знаменитой актрисой. Она была вызывающе прекрасна. Гордая осанка, прищуренный, насмешливый взгляд и тончайший запах французских духов. Убийственное сочетание – подобное удару молнии.

Она снималась в сцене с Конкиным.