Терроризм. Правда и вымысел

Чтобы «упорядочить» раздел мира между капиталистическими государствами в период перерастания капитализма в империализм, была созвана Берлинская конференция (1884–1885), на которой было решено считать «законными» колониальные захваты, если они «реальны, эффективны и о них доведено до сведения остальных держав». Что же касается народов превращаемых в колонии стран, то их воля вообще не принималась в расчёт и их территории объявлялись «ничейными землями» на том лишь основании, что они не принадлежали какой-либо колониальной державе и считались поэтому «законными объектами» колониальных грабежей и территориальных захватов. Национально-освободительная борьба народов колоний и полуколоний квалифицировалась как бунт непокорных подданных, расправа с которыми объявлялась относящейся исключительно к внутренней компетенции метрополии, не касалась международной общности и не знала никаких ограничений.

Объявляя участников национально-освободительных войн террористами, А. Хейг и его единомышленники возрождают концепции «колониальной эры». Но теперь времена изменились. После Великой Октябрьской социалистической революции начался кризис колониальной системы империализма. Под влиянием полной победы Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов над силами мракобесия, нацизма и фашизма все народы, стонавшие под сапогом фашистской оккупации, а вслед за ними и народы колоний и полуколоний поднялись на непримиримую борьбу с инонациональным гнётом.

В Уставе ООН и принятых в его развитие актах были закреплены право всех без исключения наций и народов на самоопределение, их право распоряжаться своей политической судьбой и своими естественными богатствами. Преступность колониализма предполагает законность национально-освободительной борьбы.

Принципиальное отличие национально-освободительных войн от терроризма было определено ещё В. И. Лениным.

«Террор был заговором интеллигентских групп. Террор был совершенно не связан ни с каким настроением масс. Террор не подготовлял никаких боевых руководителей масс. Террор был результатом – а также симптомом и спутником – неверия в восстание… Партизанские действия боевых дружин непосредственно готовят боевых руководителей масс. Партизанские действия боевых дружин теперь не только не являются результатом неверия в восстание или невозможности восстания, а, напротив, являются необходимой составной частью происходящего восстания. Конечно, во всём и всегда возможны ошибки, возможны неуместные попытки выступлений не вовремя; возможны увлечения и крайности, которые всегда и безусловно вредны и способны повредить самой верной тактике»[262].

Терроризм, с одной стороны, и национально-освободительная война – с другой, – принципиально различные категории. Как совершенно правильно отмечал болгарский учёный П. М. Радойнов,

«революционная классовая борьба пролетариата и национально-освободительное движение порабощённых народов являются правомерными актами, и их следует отличать от таких неправомерных актов, каким является международный терроризм».

Понятие национально-освободительной войны было определено в ряде резолюций Генеральной Ассамблеи ООН. Так, в резолюции 3103 от 12 декабря 1973 г. подчёркивается, что

«борьба народов, находящихся под колониальным и иностранным господством и игом расистских режимов, за осуществление своего права на самоопределение и независимость соответствует принципам международного права».