The Beatles. Авторизованная биография

Кто-то должен наконец развеять миф о таланте, просветить людей. И у политиков нет никакого таланта. Все это сплошной обман.

Может быть, мой гуру объяснит мне, в чем же заключается мой настоящий талант, чем я действительно должен был бы заниматься.

Будучи так называемым идолом, я никогда не чувствовал никакой ответственности. Ждать этого от меня было бы глупо. Как сказал газетчикам Пол, признавшись, что принимает ЛСД, все просто хотят переложить свою ответственность на нас. Если бы они действительно беспокоились о нем, о его ответственности, у них должно было хватить собственной ответственности не печатать того, что сказал Пол, - ведь они якобы не хотят, чтобы Полу начали подражать другие.

В одном я чувствовал ответственность перед публикой - мы старались быть естественными, насколько это возможно. Конечно, мы надевали социальные маски, ведь этого от нас ждали. Но, учитывая обстоятельства, мы были максимально естественными. Нам задавали одни и те же вопросы, в одних и тех же местах, во всем мире, - все те же вопросы о четырех швабрах у нас на головах. Скучно. Светское общение с огромным множеством людей, с женами мэров. Все эти люди, которые определяют вкусы, - безвкусны. Все эти люди, которые устанавливают принципы, - беспринципны.

«Необходимо встретиться с женой специалиста по рекламе» - я с самого начала ненавидел такие штучки. Нас все время убеждали, что без светской фальши обойтись невозможно. Нельзя быть самим собой. Тебя не поймут, если ты будешь говорить то, что действительно хочешь сказать. Единственное, что оставалось, - это шутить, а уж от меня спустя некоторое время только этого и ждали. Я не верю, что люди в самом деле такие. Спрашивается, зачем тогда они продолжают терпеть все это?

Теперь я никуда не хожу, разве что время от времени в клуб. Меня туда затаскивает Син. На днях мы со старыми друзьями пошли вечером на какое-то открытие. Дэвид Джейкобс торчит теперь повсюду. Я был с Джорджем. Джордж понял, что нас ждет, как только подошел к двери, а я не понял. Я стал оглядываться, а его уж и след простыл. Он даже не зашел внутрь. А я зашел и попался. Это был кошмар.

Я никогда не осознаю себя как одного из «Битлз». Никогда. Я - это просто я. Я не знаменит. Это сделали другие люди. Пока кто-нибудь не подойдет и не начнет ахать и охать, я забываю о «Битлз». «Аааа, вот почему они себя так странно ведут», - тут я вспоминаю, что я - «Битлз». Год тому назад, или побольше, все это было мне более привычно, мы ведь находились в гуще событий, ездили по стране, встречали толпы людей и прекрасно знали, что на нас смотрят во все глаза. Теперь я сижу на месте, а если уж двинусь куда-нибудь, то только со знакомыми, поэтому, пока я не попадаю в какое-то новое место, где на меня начинают глазеть, я забываю про «Битлз».

На нас обращали внимание и до того, как мы стали знаменитыми. Когда мы садились в фургончик, чтобы ехать в «Кэверн», в коже, с гитарами, - все смотрели на нас. Тогда нам это нравилось. Таким способом мы немножко бунтовали, нам хотелось вывести из себя всех этих плейбоев.

Я скучаю по розыгрышам, которые раньше устраивал. Например, зайдешь в поезде в купе и делаешь вид, что ты чокнутый или поддатый. Мне и теперь хочется иногда сыграть какую-нибудь шуточку, но нельзя. Сразу появится заголовок: «Битлз» шутят. Вы посмеетесь от души».

Однажды мы ехали в фургоне на стадион «Уэмбли». Выставили листочек: «Как доехать до Уэмбли?» Говорили на иностранном языке и тыкали всем под нос карту Уэльса. Все просто лезли из кожи вон, пытаясь показать нам дорогу.

Много раз мы пробовали переодеваться, чтобы нас не узнали. Однажды мы с Джорджем прошли через таможню в длинных пальто и с бородами, уверенные, что никому и в голову не придет, что это мы, но не тут-то было, нас все узнали. Лучше других оказался Пол. Он притворился полоумным фотографом и молол какую-то психологическую белиберду. Сумел провести даже Брайена.

Больше всего Джон тоскует по обычной жизни, когда можно просто выйти из дома и вести себя как обыкновенный человек. Хотя битломания и осталась давно позади, ни он, ни кто-либо другой из «Битлз» не может появиться на улице неузнанным. Син это удается. То, что она годами тщательно избегала какой бы то ни было рекламы, теперь воздается ей сторицей. «Но мы не можем делать всей семьей самые обыкновенные вещи - например, пойти погулять. Это ужасно. Иногда я начинаю жалеть о том, что все это вообще случилось».

Из всех «Битлз» именно Джон больше всего страдает от того, что не может быть обыкновенным частным лицом. И когда он представляет, что, возможно, навсегда приговорен к своей известности, независимо от того, чем он будет заниматься, то просто станет и кричит:

– Нет! Вы так не думаете, верно ведь? Не думаете, что я знаменит навсегда? А что, если бы мы исчезли на много лет, что тогда? Получилось бы? Тогда, наверное, мы прославились бы как-то по-другому, как Грета Гарбо. Может быть, появится новая группа и затмит нас? Вот бы здорово было оказаться забытыми.