The Beatles. Авторизованная биография

Мы никогда не конкурируем между собой, ни в жизни, ни перед публикой, хотя, конечно, у каждого из нас есть свои фэны.

Если бы мы вчетвером встали перед миллионом фэнов и они должны были бы выбрать самого любимого из нас, то, я думаю, большинство голосов получил бы Пол. Джон и Джордж разделили бы второе место. Ринго занял бы последнее. Я вычисляю это и по письмам, и по воплям, и по толпам.

Когда дело касается Джона и Пола, то фэны каждого из них обычно настроены против другого кумира. А среди моих фэнов есть поклонники и Джона, и Пола. Они все любят и меня, и их. И поэтому, если бы стали подсчитывать очки по сумме, я бы наверняка занял второе место.

Фэны испытывают ко мне материнские чувства. Я это знаю. «Милый маленький Риччи». Ко мне и в детстве так относились. Меня любили не только девушки, но и старушки. За Полом тоже тянется что-то в этом роде. Я такой, что ж тут сделаешь. Мне незачем меняться. Иногда, правда, хочется стать другим. Когда меня просят сниматься в фильме, я думаю: дай-ка сыграю какого-нибудь настоящего мерзавца. Интересно посмотреть, какая будет реакция.

Я не творческий человек. И знаю это. Но людям кажется, что я хочу им быть. Они пишут и просят меня попробовать. Пару лет тому назад я написал две маленькие песенки, но получилась какая-то мура.

Конечно, ощущение, что ты не можешь творить и что люди знают об этом, иногда угнетает. Но нельзя же, чтобы все четверо были творцами, вы согласны? Достаточно половины. Вспомните все группы, хорошие группы, - так там вообще никто ничего не может сочинить.

Конечно, я был бы счастлив, если бы мог творить. Скверно понимать, что не могу. У меня есть рояль. Но играть по-настоящему я не выучился. Часто у меня возникает чувство, будто сегодня, например, я смогу написать прекрасную песню, но я начинаю, и ничего не получается. Я не умею. Разве что сочинить двенадцать тактов в до мажоре. Шутка.

Иногда мне неуютно. Действительно, сижу отдельно от всех, за своими барабанами, и выполняю то, что мне велят. Часто, когда ударники из других групп говорят мне, что я выдал потрясающий бит, я, как правило, знаю, что сделал всего лишь то, о чем меня попросили, а меня за это хвалят.

Снимать фильм, конечно, не последнее дело, но это ведь надоедает. Как гадание на кофейной гуще, получится или нет - никогда не знаешь заранее.

Правда, кино меня интересует - ведь я не умею писать стихи и сочинять. Почему бы мне не попробовать силы в кино, если получается?

Многие говорили, что я недурно сыграл в «Вечере тяжелого дня», но я плохо помню, о чем там шла речь. Взять хотя бы ту маленькую сцену с малышом на канале, про которую все говорят, что она так удалась. Я ничего не соображал, когда играл ее. Голова была как в тумане. Накануне я не спал всю ночь. От усталости чуть не падал. Еле ноги передвигал. Дику приходилось орать на меня, чтобы я что-нибудь сообразил. А получилось неплохо. Сценку, в которой я пнул ногой камушек, я сам придумал. Ей-богу. Но все остальное - работа Дика. Я так и не включился.

После этого фильма я получил много предложений, и все на главные роли. Однажды я чуть было не согласился сыграть роль Ватсона в фильме о Шерлоке Холмсе, но потом решил, что это все-таки чересчур для меня серьезно. Не хочу браться за роль, где на меня ляжет основная тяжесть. По крайней мере пока. Представляете, какой был бы ужас - провалиться? А вот маленькие роли - это пожалуйста. Ведь тогда ответственность не на мне. Если это получится, тогда можно попробовать и что-нибудь более серьезное.

Я согласился играть в фильме «Кэнди» потому, что роль была невелика и я играл с такими звездами, как Марлон Брандо и Ричард Бартон. Я подумал; они возьмут все на себя, а я у них поучусь. Я снимался всего десять дней, играл испанского садовника, роль без слов.

Конечно, я не умею играть. Я не знаю, как это делать. Смотрю на актеров по телевизору. Ведь сразу можно точно сказать, что они настоящие актеры, потому что они такое вытворяют с лицом! Посмотрите на их глаза. Я этого всего не умею. И ничего этого не делаю.

Ринго говорит, что, если бы завтра его положение и богатство исчезли, он бы не очень огорчился. При всех обстоятельствах он считает, что родился в сорочке и на хлеб как-нибудь заработает, даже если придется вернуться к прежней работе.

– Нет, сегодня мне, наверное, уже не светило бы стать монтером. Я ведь бросил это дело на полдороге, ради того, чтобы играть в группах. Не повстречайся мне Рори Сторм, а потом «Битлз», я так и шатался бы где-нибудь с бандой «тедди-боев». А теперь, если что, пошел бы в чернорабочие.

Конечно, я рад, что это не так. Приятно быть частичкой истории, хоть в каком-то смысле. Хотелось бы попасть в школьный учебник по истории, чтобы обо мне читали детишки.

НЕСКОЛЬКО СЛОВ В ЗАКЛЮЧЕНИЕ