The Beatles. Авторизованная биография

Стюарт не умел играть ни на одном инструменте и мало что знал о поп-музыке, но был совершенно потрясен, услышав, как Джон и его группа играют во время обеденных перерывов в Художественном колледже. Он всегда говорил, что они играют великолепно, еще в ту пору, когда их манера не производила ни на кого ни малейшего впечатления. Пожалуй, Джордж и Пол немножко ревновали к Стюарту и его влиянию на Джона, хотя Джон никому не показывал, насколько восхищается Стюартом. Джон непрерывно нападал на Стюарта и всячески пытался задеть его. Пол не отставал от Джона и тоже поддевал Стюарта, хотя искусство живо интересовало его и, подобно Джону, он почерпнул у Стюарта множество новых идей - и чувство современности.

В Художественном колледже Джон сблизился и с Синтией Пауэлл, ставшей впоследствии его женой.

– Синтия была такой тихоней, - говорит Телма, - полная противоположность нам. Она жила на другой стороне реки, в респектабельном районе. Ходила в элегантных костюмах, была очень хорошенькая, но рядом с Джоном ее невозможно было представить, она ему явно не подходила. Джон же без конца повторял, какая она замечательная. Я ничего не могла понять. Я бросила колледж на год, а когда вернулась, узнала, что они вместе. Я надеялась, что он теперь немного успокоится, придет в себя, но получилось совершенно наоборот.

Синтия Пауэлл была сверстницей Джона и, так же как и он, занималась изучением шрифтов, но в течение первого года они не замечали друг друга и вращались в разных кругах: она - застенчивая, утонченная девушка с той стороны реки, а он - шумный ливерпульский «тедди-бой».

– Я была в ужасе от него. В первый раз я обратила на него внимание во время лекции, позади него сидела Хелен Авдерсон и гладила его по волосам. Во мне что-то запротестовало. Сначала я почувствовала раздражение. Но потом поняла, что это ревность. Впрочем, я с ним совершенно не общалась, если не считать, что он крал у меня линейки и кисти. Джон выглядел тогда отвратительно. Он ходил в длинном твидовом пальто, которое перешло к нему после смерти дяди Джорджа, с набриолиненными, зачесанными назад волосами. Он нисколько не нравился мне. Весь какой-то неряшливый. Но у меня и возможности не было познакомиться с ним. Я не входила в его окружение. Была благовоспитанной девочкой - во всяком случае, я так считала.

– Маменькина дочка, - говорит о ней Джон. - Воображала. Мы все смеялись, издевались над ней. Завидев ее, мы с Джеффом Мохамедом кричали: «Тихо! Не выражайтесь! Синтия идет».

Впервые они заговорили друг с другом во время занятий. - Оказалось, что мы оба близорукие, - говорит Синтия. - Мы обсудили это. Джон совершенно забыл наш первый разговор. Нехорошо с его стороны. Но я все помню. После этого я обнаружила, что прихожу в класс раньше всех, чтобы сесть рядом. И после занятий я поджидала его во дворе, в надежде перекинуться с ним словечком. Он и не думал ухаживать за мной. Не подозревал, что нравится мне. Естественно, я никак не проявляла свои чувства, я и не могла. Думаю, ему и теперь в голову не приходит, сколько времени я тратила/чтобы увидеть его.

Настоящее знакомство Синтии с Джоном состоялось во время Рождества, в 1958 году, на втором курсе.

– Я пришел на танцевальный вечер, - говорит Джон, - злой был как черт и пригласил ее танцевать. Джефф Мохамед все уши мне прожужжал: «Ты нравишься Синтии». Во время танца я предложил ей пойти на завтрашнюю вечеринку. Она сказала, что не сможет. Она занята.

– Так и было, - говорит Синтия. - Почти так. Я уже три года встречалась с одним мальчиком, и мы должны были пожениться. Джон расстроился, когда я отказалась. Тогда, сказал он, пойдем и выпьем после танцев. Сначала я отказалась, а потом пошла с ним. Я ведь на самом деле все время хотела этого.

– Я был в восторге, - говорит Джон, - что сумел ее уговорить. Мы выпили, а потом пошли домой к Стюарту, по пути купили рыбу с жареной картошкой.

После этого они стали проводить вместе все вечера, да и днем ходили в кино, вместо того чтобы посещать лекции.

– Я боялась его. Грубиян. Никогда ни в чем не уступал. Мы все время ссорились. Я думала: если я уступлю сейчас, так будет всегда. Оказалось, он просто меня испытывал - я не имею в виду секс, - выяснял, можно ли мне доверять, я должна была доказать ему, что можно.

– Я был в истерическом состоянии, - говорит Джон. - И в этом заключалась вся беда. Я ревновал ее абсолютно ко всем. Я требовал от нее абсолютной верности, в особенности потому, что сам не соблюдал ее. Я срывал на ней все свои разочарования и огорчения, был полным неврастеником. Однажды она ушла от меня. Это был ужас.

– Я не выдержала, - говорит Синтия, - никаких нервов не хватало. Он пошел и поцеловал другую девушку. - Но я не мог без нее. Я позвонил ей. - Я не отходила от телефона, ждала его звонка. Синтия не спешила представить Джона своей матери. Ей хотелось подготовить мать к такому удару.