The Beatles. Единственная на свете авторизованная биография

Большинство зданий на Мэтью-стрит — плодовоовощные склады. Улица всегда замусорена и грязна, там вечно пахнет тайными овощами и сокрытыми фруктами. С утра до ночи разгружаются фуры. В клуб «Кэверн» ведут семнадцать ступенек. В этом подвале раньше был винный погреб. Клуб до сих пор напоминает погреб, темный и тесный, с высокими сводчатыми потолками и колоннами. Вентиляции никакой — похоже, по сей день, хотя «Кэверн» успели переделать в ночной клуб с рестораном.

Бывший бухгалтер Рэй Макфолл стал владельцем «Кэверн» в 1959 году и превратил его в джаз-клуб. Здесь играли Джонни Дэнкворт, Хамфри Литтелтон, Экер Билк и Крис Барбер[80]. Но со временем все чаще мелькали бит-группы.

С декабря 1960 года, вернувшись из Гамбурга, «Битлз» выступали в «Кэверн» регулярно, сначала попеременно с полуджазовыми The Swinging Blue Jeans, прежней постоянной группой клуба.

«С декабря 1960-го по февраль 1962-го я объявлял выступление „Битлз“ в клубе „Кэверн“ двести девяносто два раза, — вспоминает Боб Вулер. — За первый дневной концерт они получили пять фунтов. За последний — триста».

Его слова говорят не только о том, какое впечатление произвели ребята на Боба (человек не поленился подсчитать выступления), но и о том, как напряженно работала группа.

«Пожалуй, в „Кэверн“ нам нравилось больше всего, — говорит Джордж. — Это было потрясающе. Мы никогда не теряли контакта с аудиторией. Мы никогда не репетировали, как другие, которые подражали The Shadows. Мы играли для своих поклонников, таких же, как мы. Они приходили в обед послушать, как мы играем, приносили с собой бутерброды. Мы делали то же самое: ели прямо во время концерта. Все было спонтанно. Все происходило естественно».

«Вообще-то, это была настоящая дыра, — рассказывает миссис Харрисон. — Дышать нечем. С них тек пот, запотевали стены, на усилители капало, случались короткие замыкания. Но они не обращали внимания, пели без усилителей. Джон часто орал всякое зрителям. Они все орали. Велели зрителям заткнуться. А Джордж ничего не говорил, даже не улыбался. Девушки постоянно спрашивали у меня, отчего он такой серьезный. Он говорил: „Я — соло-гитара. Если другие валяют дурака и лажают, никто и не заметит, а мне ошибаться нельзя“. Он всегда очень серьезно относился к музыке и к деньгам. Вечно интересовался, сколько им заплатят».

Миссис Харрисон оставалась их самой преданной поклонницей. И она не только приходила на концерты — она приводила друзей и родственников. Она была в «Кэверн» незадолго до их отъезда в Гамбург, когда в клуб ворвалась Мими, собираясь за ухо стащить Джона со сцены.

«Я видела, как она уходила, — говорит миссис Харрисон. — Я ей кричу: „Потрясные ребята!“ А она смерила меня взглядом и говорит: я, мол, рада, что хоть кто-то так считает… После этого мы встречались несколько раз. И она всегда говорила, что, если б я их не подначивала, мы бы все жили тихо-спокойно».

Тем, кто бывал на выступлениях «Битлз» в «Кэверн», больше всего запомнились их импровизации. The Shadows повлияли не только на стиль игры других групп, но и на то, как они выходили или уходили, как объявляли номера. А «Битлз» творили что хотели. Если у других групп летела аппаратура, они, как принято в большом шоу-бизнесе, убегали за кулисы и ждали, пока кто-нибудь не сменит предохранитель. «Битлз» в таких случаях заставляли зрителей хором петь «Coming ‘Round the Mountain»[81] или еще какую пошлятину.

Миссис Харрисон все это одобряла. Мими — нет. А Джим Маккартни научался с этим жить.

Раньше Джим проводил обед в кафе и пабах наподобие «Кэверн», в районе хлопковой биржи, убалтывая возможных покупателей. Создается впечатление, будто работа его была шикарна, но нет, это не так. Он оставался обычным продавцом, зарабатывал меньше десяти фунтов в неделю и с трудом сводил концы с концами. Майкл уже пошел работать, но дела у него шли так себе. Он не поступил в Художественный колледж и, перебрав несколько бесперспективных работ, пошел учиться на парикмахера.

«Я в обед часто заглядывал в „Кэверн“, — говорит Джим. — Парням должны были доплачивать за вредность. Всюду воняло по́том. Когда Пол возвращался домой, я буквально выжимал его рубашки над раковиной… Подростки были в невменяемом состоянии, протискивались поближе к сцене, остервенело друг друга отпихивали, некоторые падали в обморок от перевозбуждения или духоты. И Пол, и остальные на сцене смахивали на каких-то драных котов. Я пытался пробиться к сцене, но мне никогда не удавалось. Поэтому я шел в гримерную и ждал конца выступления».

Он приходил не за автографом, а чтобы повидаться с Полом. После смерти жены Джим взвалил на себя все заботы о Поле и Майкле, стирал, прибирался и готовил. В обед ему нужно было успеть запастись продуктами к ужину.