The Beatles. Единственная на свете авторизованная биография

Следующие несколько лет шутки и нарочные ошибки Джона не раз воспроизводились в печати. Во втором номере «Мерси-бит» вся первая полоса была целиком посвящена их контракту с немецкой звукозаписывающей фирмой. Там же напечатали фотографию Астрид — одну из пяти, где группа на фоне железнодорожных путей в Гамбурге. В подписи Пола назвали «Пол Макарти». В том же номере в разделе моды некая Присцилла писала, что «сейчас серый цвет считается наиболее подходящим для вечерних туалетов». Это была Силла Блэк, которая работала машинисткой и гардеробщицей, а иногда пела на сцене «Кэверн».

К тому времени «Битлз» стали основной группой в «Кэверн», но их штаб-квартирой оставалась «Касба» — дом Пита Беста. Миссис Бест теперь организовывала и танцы, хотя по-прежнему больше всего занималась «Касбой». «Большинство называло их не иначе как „Pete Best and the Beatles“», — утверждает она. Пит отвечал за организацию их концертов, а мать ему помогала.

«Касба» окончательно превратилась в штаб-квартиру группы, когда Нил Эспинолл, приятель Пита, продолжавший там жить, за восемьдесят фунтов купил подержанный микроавтобус и стал возить «Битлз» по всему Мерсисайду. Он брал с каждого по пять шиллингов за поездку. «Вечера получались очень суетливые. Я отвозил ребят куда-нибудь, возвращался, чуть-чуть учился, потом ехал их забирать. Я уже спрашивал себя: чем я занимаюсь? Бухгалтером я получал два фунта десять шиллингов в неделю, а мог бы получать три фунта за три дневных концерта в „Кэверн“. Поэтому в июле я послал работу к черту».

Нил стал их гастрольным менеджером и остается им по сей день, хотя терпеть не может, когда его так называют. В его обязанности входило забрать Пита и всю аппаратуру из «Касбы» и доставить к месту выступления.

«Где бы они ни появлялись, возникали беспорядки, — говорит Нил. — Стоило ребятам начать играть, „тедди“ разносили помещение. Джон как-то подрался в сортире, и ему сломали палец».

За «Битлз» следовали толпы поклонников, иногда удавалось зарабатывать по пятнадцать фунтов в неделю, из которых они, правда, платили Нилу, но по большому счету ничего не менялось. Отправной точкой в карьере любого поп-исполнителя по-прежнему оставался Лондон. Во всяком случае, лишь там можно было сделать себе имя.

«Мерси-бит» расхваливала группу, Пит изо всех сил старался организовать как можно больше концертов, но «Битлз» постоянно находились в разъездах и много предложений упускали. Впрочем, до предложений им как будто и дела не было — над заинтересованными импресарио они издевались. Расстались с Алланом Уильямсом, устроившим их первые гамбургские гастроли. Он говорит, что за их вторые гастроли в Гамбурге не получил положенной комиссии. Они утверждают, что ангажемент в «Топ Тен» получили сами и никакими процентами Уильямсу были не обязаны. Вышла ссора, хотя позже они опять сдружились. «Я для них столько сделал — мне казалось, они меня подставили. Теперь-то я понимаю, какую возможность проворонил. Надо было, наверное, за них держаться, но бизнесмен из меня был никудышный. Я просто развлекался». Больше никто не напрашивался к ним в менеджеры или агенты. Зарабатывали они недостаточно — нормальному менеджеру неинтересно. Кроме того, они не были аккуратными, чистенькими, благовоспитанными ребятками, которые нравятся менеджерам.

Между дневными и вечерними выступлениями они шатались по Ливерпулю, сидели в кофейнях, заходили в музыкальные магазины и бесплатно слушали там пластинки. Они всегда были на мели. Дэнни Инглиш, управляющий пабом «Олд Дайв» возле «Кэверн» (его уже снесли), рассказывает, что они часами просиживали за одной кружкой темного пива. Однажды он сказал им, что пора бы угостить барменшу.

«После долгих препирательств они спросили, что она пьет. Стаут, говорю. Они спросили, сколько стоит. Посовещавшись, они сбросились по четыре с половиной пенса и купили ей „Гиннесс“».

Дэнни Инглиш попробовал завербовать в ряды их поклонников одного из своих посетителей — Джорджа Харрисона, тезку и однофамильца нашего Джорджа. Этот Джордж Харрисон с незапамятных времен вел колонку в «Ливерпул экоу». Но он и пальцем не пошевелил. Его осаждало слишком много групп, и «Битлз» были самыми неряшливыми и разболтанными из всех.

Жизнь шла по-старому, и это их все больше угнетало. Все родители, кроме миссис Харрисон и миссис Бест, снова насели: мол, кончайте валять дурака, устройтесь на нормальную работу.

«Я всегда знала, что Джон будет богемой, — говорит Мими. — Но мне хотелось, чтоб у него была хоть какая работа. Ему почти двадцать один год, Художественный колледж он проморгал, играет по своим дурацким танцулькам за три фунта за вечер. Разве это жизнь?»

В сентябре 1961 года, незадолго до того, как ему исполнился двадцать один, Джон от своей эдинбургской тетушки получил в подарок деньги и вдруг решил съездить с Полом в Париж. Джордж и Пит, естественно, обиделись, что их так беспардонно бросили. «Нам все до смерти надоело, — говорит Джон. — Нас куда-то звали выступать, но мы на все забили и уехали».