Тинтин и тайна литературы

До разгадки тайны нужно еще додуматься. Очевидно, интерпретацию придется интерпретировать. Рассуждения Барта о «герменевтических» аспектах текста указывают не только на тот факт, что почти каждый нарратив содержит хотя бы некоторые элементы детектива, но и на то обстоятельство, что чтение начинается не только после того, когда акт письма уже завершился. Наоборот, самые интересные тексты уже содержат в себе моменты чтения, акты интерпретации. В «Приключениях Тинтина» предостаточно подобных моментов: Тинтин читает книги, рукописи на свитках, оборванные этикетки крабовых консервов, шифрованные головоломки. Да и сам пейзаж можно прочесть: на земле или снегу остались следы ног или шин, на скалах нацарапаны имена. Как отмечает в своем исследовании «Тинтин и семейные тайны» (Tintin et les Secrets de Famille [1990]) психоаналитик Серж Тиссерон, в комиксах предметы «явлены в своем наиболее активном образном качестве». Перемешивая визуальные образы и слова, комикс может превращать вещи в язык, а язык – в вещи; кстати, в незаконченном томе «Тинтин и Альфа-арт» этот процесс обыгрывается сознательно – изображаются огромные кубики с буквами алфавита. Кроме того, Тинтин правильно считывает смысл, а другие персонажи – неверно. В «Храме Солнца» Лакмус «считывает» ритуал инков как киносъемки, а Дюпон и Дюпонн, пытающиеся найти друзей с помощью маятника и «Самоучителя лозоходца», никак не могут управиться с «конвертацией» сигналов: когда маятник правдиво извещает, что Хэддок «пал духом», сыщики спускаются в шахту.

Интерпретации правильные и ложные: если взглянуть под этим углом, то Тинтин – главный герой цикла не потому, что он будто бы самый сильный, самый принципиальный или самый добрый, а потому, что он – самый проницательный читатель. В «Черном острове», отыскав куртки летчиков с неопознанного разбившегося самолета, Тинтин находит в карманах какие-то клочки бумаги… И умудряется разгадать шифровку. Он догадывается, что надпись «3 к. о.» и нарисованный треугольник означает «зажечь три красных сигнальных огня и выложить на земле треугольником». Так сообщники указывают пилотам, где надо сбросить мешки с фальшивыми деньгами. В «Тайне “Единорога”» Тинтин показывает себя настоящим гением пространственного мышления: он догадывается, что свитки выдадут свою тайну, только если наложить их друг на друга и поднести к источнику света; накладывая три текста один на другой, вчитываясь во все три одновременно, Тинтин докапывается до смысла, который ни один из трех текстов не способен выразить по отдельности. Тинтин читает не только «вглубь», но и «вбок» – перескакивает с предмета на его имя: например, в «Тайне “Единорога”» все-таки догадывается, что раненый показывал на птиц, подразумевая двоих мужчин по фамилии Птах; или с имени на событие – в «Изумруде Кастафиоре» выводит из названия оперы Пуччини («Сорока-воровка»), что истинный похититель драгоценности – не цыган, не обезьянка, не горничная, не дворецкий и не аккомпаниатор, но (вновь) птица. Короче говоря, Тинтин способен ориентироваться в мире знаков.

Конечно, путь к разгадке никогда не бывает прямым. На протяжении каждой книги Тинтин испытывает то, что Джеймс Джойс в «Поминках по Финнегану» называл «редакторским зудом» – то есть его снедает неутомимая потребность вносить исправления. В «Отколотом ухе», выяснив адрес злоумышленников по номеру их автомобиля, Тинтин обнаруживает там всего лишь двоих старичков, совершенно не похожих на коварных Алонсо и Рамона. Он строит гипотезы: наверно, свидетель неправильно записал номер или злодеи воспользовались поддельными номерами… И только уронив блокнот и увидев страницу вверх тормашками, Тинтин видит правильный номер: не 169MW, а MW691. В «Сокровище Красного Ракхама», тщетно прочесывая океан в поисках острова из дневников Франсуа д’Адока, Тинтин прозревает: они с Хэддоком отсчитывали долготу от Гринвичского меридиана, но Франсуа в XVII веке считал от другого – Парижского. Позднее, в миг вдохновения, достойный Хорхе Луиса Борхеса (который, кстати, тоже придумал пирата по фамилии Ракхам), Тинтин исправляет «планету» на «ее карту» и обнаруживает сокровище не в океане, но в глобусе в усадьбе Муленсар. Дюпон и Дюпонн тоже вносят исправления, но неверные. «В ваши вычисления вкралась маленькая ошибка. Смотрите, вот наше точное местоположение…» – говорят они капитану Хэддоку. Тот снимает фуражку и начинает молиться, опознав координаты собора Св. Петра в Риме (в английском переводе – Вестминстерского аббатства). Но сколько бы Хэддок ни подтрунивал над сыщиками, его собственные исправления не всегда удачны: в «Деле Лакмуса» капитан «исправляет» свою первоначальную догадку (что его стакан и вазы разбила молния), виня Снежка, но снова ошибается, поскольку виновато изобретение Лакмуса – ультразвуковое оружие.