Тёмные времена. Наследники Александра Невского

Ярослава Ярославовича этому учили и заставляли это впитывать вместе с материнским молоком. Михаил Фёдорович родился таким. Он всегда видел в вече не голос народа, а шёпот бояр. В войнах – не славу, а наживу и интересы. И князь, и посадник были людьми храбрыми и любили своё Отечество, только Михаил под этим словом понимал Новгород, а Ярослав – Владимиро-Суздальскую Русь. Выходило, что Отечество у них было разное.

– Михаил Фёдорович, приглашаю тебя разделить со мной трапезу.

Приглашение было формальным. Скорее наоборот, посадник угощал князя, которого сам и посадил на Новгородский стол.

Трапеза, которую разделил великий князь с посадником и архиепископом, прошла в Городище. Это было место за городом, где жили князья, когда правили Новгородом.

Встреча Ксении и великого князя Ярослава Ярославовича

В доме боярина Юрия Фёдоровича готовились к встрече очень важного гостя. Никогда такого не было, чтобы сам великий князь пришёл к нему в терем. Да, Юрий Фёдорович был братом посадника и далеко не последним в Новгороде, но подобной чести не удостаивался ещё никто.

Посадник Михаил Фёдорович и брат его Юрий очень нервничали, ожидая князя. Новгородский люд собирался у его терема, ожидая милостыни, которую будет раздавать великий князь, когда приедет за невестой. Оба брата понимали, что сейчас их честь и достоинство в руках великого князя. Что, если он попросту не приедет? Какой позор это навлечёт на их род! На смех поднимать будут.

– Думаешь, соблюдёт договор великий князь? – спросил Юрий у Михаила.

– Думаю, что да. Если ему нужен Новгород, то ему нужны мы. Без нас ему тут не усидеть, а дары и чёрный бор от нас ему очень нужны.

Черным бором называлась дань татарам, которую Новгород платил великому князю, а тот передавал её великому царю и хану.

Пролетело несколько часов. Народу вокруг терема собралось очень много. Все ждали великого князя.

Юрий Фёдорович вошёл в комнату, где в прекрасном наряде в окружении матери и сестёр сидела Ксения.

– А ну-ка выйдите все!

Все тут же встали и покинули комнату, кроме, разумеется, Ксении.

– Боишься, Ксюха?

– Боюсь, батюшка!

– Держи себя достойно. Ты не холопка какая, а дочь боярина. Наши предки хоть и не от Рюрика ведут род свой, но знаешь, сколько из рода нашего посадников вышло? А знаешь ли ты, что посадник в Новгороде не меньше князя значит?

– Знаю, батюшка!

– Помни, что род наш не грязный, нет в нем ни холопов, ни закупов. Мы люди свободные и достойные. Предки твои не раз живот за отчину свою отдавали.

Однако Юрий Фёдорович видел, что дочь его все равно всегда будет считать себя по сравнению с Рюриковичами худородной. Что и говорить, ведь так оно на самом деле и было. Они всего лишь бояре новгородские, которые даже не как бояре других городов, вышли из славных витязей, а вышли из простых людей, торговых и промысловых. Собирали свою силу по крупицам, а не получали в дар от князей.

Дверь в комнату, где находились Юрий Фёдорович и Ксения, приоткрыли и негромко сказали:

– Князь едет!

– Всё, дочь, слезы утри и перестань дрожать! Ты достойного рода и должна гордиться этим. Мы не по праву рождения сильные, а по уму, а этим тоже гордиться надо! Пойду встречать жениха твоего.

Юрий вышел на крыльцо, где уже находился Михаил.

– Выехал князь из Городища, мне сообщили. Едет сюда со всеми ближниками, будто мы не бояре какие-то, а минимум князья высокородные.

– Странно, я думал, что он, наоборот, постарается унизить нас. Например, не сам приедет, а пришлёт кого, а сам только в Софию придёт, – сказал Юрий.

Князь ехал со всей торжественностью. Несколько раз он останавливался и раздавал милостыню. Народ радовался. Скоморохи дразнили великого князя.

– Никому не нужен данник Орды, хоть и князь!

– Нашёл невесту себе из простонародья! Вон на моей тётке женись, она тоже в девках засиделась! – кричал какой-то скоморох, а прямо перед процессией князя выбежал мужик, одетый в бабу и изображающий эту тётку. При этом скоморох был явно уже не молодым и специально не сбрил щетину.

Народ хохотал, а князь ехал неспешно и улыбался людям. Подъезжая к терему боярина, Ярослав резко пустил коня вперёд и подскакал к терему. Навстречу ему вышла мать Ксении, боярыня Мария Андреевна, и вынесла каравай и соль. Князь спешился и чинно отломил кусочек хлеба, обмакнул его в соль, а затем неожиданно для всех начал говорить:

– Ты, мать, веди скорее меня к моей голубушке! Сердце по ней страдает. Люба мне Ксюшенька. Жить без неё силы нет!

Великий князь говорил это очень громко, чтобы услышало как можно больше народу. Странно, но на народ это подействовало.

– Любит её князь!

– Не погнушался, что рода она простого, любит её.

Все смешки исчезли. Перед любовью преклонились все. Князь вошёл в терем, где его встретили Юрий и Михаил.

– Ну, отец, не тяни, – говорил Ярослав, зная, что каждое слово будет потом пересказано в народе, – где голубка моя, моя лебёдушка? Где Ксюшенька?

Взгляды Юрия и Ярослава пересеклись. Это было два холодных взора. Каждый понимал, что сейчас это не просто свадьба – это политика.