Тёмные времена. Звон вечевого колокола

– Согласен с тобой, Себеслав Игоревич, – поглаживая бороду, сказал Павша Ананьевич, – нынче нехорошие дела в Новгороде творятся. Но скажи мне, что делать прикажешь? Ярослав, хоть и не прославился ратными делами, без битвы занял Ревель и окрестности.

– А это оттого, что не было никакой опасности для Новгорода. Орден ослаблен, а что касается угрозы от датчан, то сдаётся мне, что всё это выдумки и слухи, которые по указке князя распущены были.

– Так-то оно так, Себеслав Игоревич, но простой народ обычно не славится длинной памятью. Сейчас они и не вспомнят, отчего их нелёгкая в поход понесла. К тому же поход этот оказался удачным. А Юрку Паскуду наместником терпеть больше мочи нет! Это я с тобой согласен, но делать-то что? Великий князь не хочет его никем заменять.

Оба боярина не спешили с очевидным решением, которое, однако, созрело у обоих в головах.

– А что, если сейчас народ на вече созвать и, пока нет великого князя, заменить его на другого?

– Не думаю, что сейчас время, Себеслав. Боюсь, что народ не поддержит, да и, вернувшись из похода, рать Ярослава сможет навести здесь порядок. Как бы всё это междоусобицей не кончилось, а это едва ли на пользу нашим торговым делам. Если князя и сгонять, то не сейчас. Пусть немного поправит.

– Ты, Павша Ананьевич, человек достойный, однако помни, пожалуйста, и о договорённостях наших, ведь выполнить их тебе всё равно придётся.

Павша Ананьевич ни на секунду не забывал о своём зяте, которому обещал место тысяцкого. Получалось, что сейчас настолько ослабла вольница в Новгороде, что он, посадник, не может своего тысяцкого усадить, и не потому, что нынешнего тысяцкого народ любит, а потому, что его назначил великий князь.

– Скоро Ярослав вернётся с ратью из-под Ревеля, – неспешно произнёс Павша Ананьевич, – делать ему в земле Новгородской больше нечего, значит, скорей всего, он покинет нас или хотя бы рать свою отпустит по домам. Вот тогда мы и подумаем, как вернуть нам нашу вольницу.

– Смотри, Павша Ананьевич, во многих городах на Руси была вольница, да вышла вся. Как бы в Новгороде тоже такого не случилось. Простые люди быстро свою свободу забывают.

– Да понимаю я всё, Себеслав Игоревич, – защищался Павша Ананьевич, – думаешь, я не хочу вольницу города нашего сохранить? Да я больше всех об этом пекусь!

– Непохоже, Павша Ананьевич. Ты своё место занял, и, видно, тебе всё едино, быть ли Новгороду боярским городом или княжеским. Просто не забывай, что вече может сменить не князя, а посадника, на такого, что будет блюсти вольницу народа!

Павша Ананьевич уже давно находился между двух огней. Он не был настолько глупым, чтобы открыто выступить против князя, но понимал, что если и дальше сгибаться перед ним, то, скорей всего, он станет последним посадником, который обладал в Новгороде хоть какой-то властью. Понимал посадник, что если даже его всё и устраивает по большому счёту, то мятежные бояре спокойной жизни ему не дадут. Не ровён час и впрямь на вече соберут простых людей да сменят его на более подходящего.

Заканчивать свою жизнь в тишине, занимаясь исключительно подсчётом прибыли, в планы Павши Ананьевича не входило. Ему хотелось сохранить своё положение любой ценой.

Возвращение Ярослава

Великий князь Ярослав Ярославович вернулся из-под Ревеля в начале лета. Ратники его не были особо обрадованы, так как боевой добычи захвачено было немного. А новгородцы, которые вернулись из похода, и вовсе были недовольны, так как приобретение Ревеля на их повседневной жизни вообще никак не сказывалось, а вот время, которое они потеряли, уже не вернёшь.

Ярослав, вернувшись, первым делом встретился со своим племянником Юрием Андреевичем, который по-прежнему сидел наместником в отсутствие великого князя, и посадником Павшой Ананьевичем. На встрече присутствовал и тысяцкий Ратибор, который теперь строил в Новгороде богатейший терем, вызывая зависть даже у самых состоятельных бояр.

Ратибор Михайлович скромного терема для себя не желал, и теперь все только и судачили, на какие это средства он строит такие хоромы.

Встретиться и всё обсудить решили перед праздничным пиром, который решил закатить великий князь по случаю удачного похода.

– С возвращением тебя, князь-батюшка, – с поклоном сказал Павша Ананьевич, – мы рады столь удачным твоим ратным свершениям.

Великий князь Ярослав промолчал, не зная, как на это реагировать, и не понимая, искренне ли поздравляет его посадник. Сам Ярослав считал, что все его завоевания – это большой успех, так как за земли эти он не пролил русской крови.

– Спасибо, Павша Ананьевич. Рад, что у вас здесь тоже всё ладно. Собрал я вас, чтобы обсудить свой поход в Карельскую землю. Что скажете, бояре?

– По мне, так это только на пользу, – высказался Ратибор Михайлович, который во всём поддерживал великого князя, – карелов тоже сможем подчинить.

– Князь-батюшка, не веди людей в землю Карельскую. Народ там бедный, и пользы от них для Новгорода нет. Только убыток один!