Тирания ценностей

Мышление в ценностях, с которым боролся Шмитт, как внушают эти пассажи, было причиной для преступлений национал-социализма. Читателю, конечно, хотелось бы тогда узнать, как сам Шмитт оценивает свои собственные работы, написанные им в годы после прихода Гитлера к власти. Не были ли его активные усилия, направленные на насыщение всей правовой системы новыми директивами и основными понятиями в духе национал-социализма после 1933 года, сами выражением ценностного мышления? Карл Лёвит как один из самых острых критиков Шмитта уже в 1964 году поставил этот вопрос к тексту «Тирании». Кроме того, поразителен контраст между весьма реальным насилием и смертоносностью национал-социалистического периода и теоретически-воображаемой агрессивностью, в которой Шмитт упрекал разговоры о ценностях в Федеративной Республике 1960 года. Уже Лёвит остро противопоставил «тирании»... выдуманных «ценностей» ушедшей в прошлое философии ценностей» «настоящую диктатуру легитимизированного Шмиттом национал-социализма».

Странное расхождение между настаиванием Шмитта на потенциально смертельном характере логики ценностей и реальностью ранней Федеративной Республики объясняется, во всяком случае, не только исходя из позы Кассандры, которую он охотно принимал после 1945 года. Это настаивание скорее снимает груз обвинений с глубоко вовлеченного в дела Третьего Рейха автора, позволяя приписанной ценностному мышлению логике уничтожения достигнуть кульминации как раз в послевоенной эпохе. Этому также соответствует подчеркивание Шмитом того, что ценностному мышлению в век атомного оружия подошло бы учение о справедливой войне, которое знало бы только лишь «уничтожителей и уничтоженных» и разрушило бы право войны в классическом европейском международном праве. Эту тенденцию уничтожения после национал-социалистического периода он находил в универсалистском понимании международного права у морских англосаксонских держав. Когда Шмитт присоединяет к ценностному мышлению последовательный вывод о том, «отплатить злом за зло и таким образом превратить нашу землю в ад, но ад превратить в рай ценностей», то нелегко узнать в этом скрытую тенденцию развития важной судебной практики в ранней Федеративной Республике.

2. Критика философии ценностей или критика ее юридического принятия?

Текст Шмитта преимущественно представляет собой полемику с материальной философией ценностей. По сути, речь при этом у него идет, тем не менее, о критике юридического мышления и судебной практики ранней Федеративной Республики. Шмитт бьет по мешку, но имеет в виду осла. Из-за его концентрации на критике философии ценностей, однако, на краю оказывается конкретная проблема, которая как раз состоит в заимствовании теорем из философии ценностей и включении их в юридическую и конституционную догматику. Даже если учесть имплицитное разделение труда с Форстхоффом, все же бросается в глаза, насколько мало внимания уделяет Шмитт включению теорем философии ценностей в право. В тексте первоначального частного издания специфически юридическая проблематика вообще впервые упоминается только в двух заключительных абзацах. Зато у Форстхоффа, который вовсе не рассматривает философию как таковую, можно найти гораздо яснее сформулированные возражения против «философствующих о ценностях юристов».

Фиксация Шмитта на философии ценностей тем сомнительнее, что эта философия согласно ее собственным претензиям воспринимала саму себя лишь как индивидуальную этику личности, но не как основание обязательного права. Так, например, Николай Гартман четко отделяет чисто индивидуальную функцию своей этики от права:

«Она не вмешивается в конфликты жизни, не дает инструкции, которые были бы отчеканены на ней, она не кодекс заповедей и запретов, как право. Она как раз обращается к творческому в человеке, вызывает его, чтобы увидеть в каждом новом случае, как бы предсказать то, что должно происходить здесь и сейчас».

Говорящая формула заголовка «Тирании ценности», которую Шмитт позаимствовал у Гартмана, тоже относится у Гартмана только к возможным конфликтам ценностей внутри одной личности. Шмитт критикует материальную философию ценностей применительно к чему-то, чего она по своим собственным притязаниям даже вовсе не хотела добиться.