Тюремная энциклопедия

Возвращаясь к блатному песнопению, стоит заметить, что оно уже давно увековечило тему тюремно-лагерных побегов. Рифмованные оды побегам, вероятно, возникли вместе с тюрьмами. И писали их, естественно, не законопослушные граждане. Скажем, старая тюремная песня, которую так любил напевать Григорий Котовский, сидя в кишиневском допре, появилась еще в позапрошлом столетии, якобы в стенах Владимирской тюрьмы:

Не ваше дело, часовой.

Вам на часах должно стоять.

А наше дело удалое,

Как бы из замка убежать.

Многострадальные герои блатных песен гибнут под пулями часовых и конвоя, раздираются собаками, дерутся с хищниками в таежной глуши, замерзают в буреломах или же, в конце концов, уходят от погони (к примеру, зацепившись среди тундры за курьерский поезд "Воркута-Ленинград"). Мотивом "рывка" обычно выступает умирающая мать или же негаснущая любовь к даме зарешеченного сердца. Тот же Иван Кучин в той же песне о безымянном зеке и коварном ефрейторе мать упомянул уже в начале песни:

Мать прислала письмо: "Захворала, сынок.

Знать, готовить белье уж приходит мне срок.

Только прежде, чем в путь, мне хотя бы разок

Перед смертью взглянуть на тебя бы, сынок.

Потеряла покой, все одно: как ты там?

Неужели с тобой уж не свидеться нам?

Я б примчалась к тебе, да подняться не в мочь".

И на дерзкий побег он пошел в ту же ночь...

Из воровской рифмованной классики в начале 80-х давила слезу песня, щедро напичканная уменьшительными формами речи:

Вот стоит избушечка, ветхая, печальная.

Белая акация во дворе цветет.

У окна старушечка, лет уже не мало ей.

С Воркуты далекой мать сыночка ждет.

Вот однажды вечером принесли ей весточку,

Сообщили матери, что "в расцвете лет,

Соблазнив приятеля, ваш сыночек Витенька

Темной-темной ноченькой совершил побег".

Он ушел из лагеря в голубые дали,

Шел тайгой дремучею ночи напролет,

Чтоб увидеть мамочку и сестричку Танечку.

Шел тогда Витюшеньке двадцать первый год.

Вот однажды Витенька постучал в окошечко,

Мать, увидев сына, думала, что сон.

"Скоро расстреляют, дорогая мама".

И, прижавшись к стенке, вдруг заплакал он...

Или же: ...И на широкой груди, Лаская родную старушку, Я сказал: "Мама, веди, Веди ты в родную избушку". За круглым семейным столом Полней наливайте бокалы. Я пью за родные края, Я пью за тебя, мать родная. И пью я за тех матерей, Что сына ТУДА провожают И со слезами в глазах Дитя на пороге встречают. "Сын мой родной, дорогой, - Ты вся в слезах прокричала. - Сын мой вернулся домой, И жизнь моя радостней стала"...

Вологодский конвой шутить не любит

"Мертвые не возвращаются с погоста". Так любили говорить каторжане, намекая на свое пожизненное заключение. В царской России каторжные работы были сопряжены с поселением в Сибири навсегда. Арестант выбрасывался из общества, изолировался в суровой дикой глуши, где постепенно зверел и сам. Он уже не надеялся когда-нибудь вернуться, и для многих это было едва ли не самым страшным. Каторжанин умирал для родины, родных и прежних друзей. Безысходность терзала узника, его душа осознанно или подсознательно требовала перемен, а попросту - побега. Когда он в один из дней уходил в бега, каторга говорила: "Он ушел менять свою судьбу". Если изменить судьбу не удавалось и беглец возвращался на круги своя, смиренно ожидая плетей, все вздыхали: "Не подфартило". Сам смельчак стыдливо прятал глаза, как бы стесняясь своей невезучести. При пожизненной каторге побеги и отлучки считались неизбежным и даже необходимым злом. Это зло сравнивали с предохранительным клапаном, который дает выход отчаянию и сохраняет последнюю надежду. Отними у вечного узника последнюю надежду надежду вернуться с погоста, - и он станет непредсказуемым. В какой форме проявится его отчаяние, можно было лишь догадываться.

Нынешняя Россия надежно оберегает погост, с которого еще никто не вернулся. Восстановив пожизненное заключение, она облюбовала для приговоренных остров Огненный с его странной и страшной славой. В глубине дремучих вологодских лесов, где к человеку еще не успели привыкнуть, ютится насыпной (т.е. искусственный) остров, окруженный со всех сторон водой. Огненный родился в середине XVI века и был уготовлен для ссыльных монахов. В 1962 году МВД РСФСР вернуло острову исправительно-трудовую функцию, разместив на нем вышки и ряды колючей проволоки. Так в Белозерском районе Вологодской области появилась колония особого режима, которая спустя тридцать лет станет "погостом" для вечных арестантов. Кроме холодного северного неба, островитянам уже ничего не светит.