Тюремная энциклопедия

Вновь прибывших с усмешечкой рассматривают прапора, солдаты. Тут же тусуются деловитые зеки с нашивками на рукавах: «козлы» административной обслуги. Они заполняют какие-то бумаги, разговаривают с ментами как с равными, иногда даже на повышенных тонах. Это, так сказать, «вершинные», «горные козлы». Именно они – первые в очереди на УДО (условно-досрочное освобождение). Когда вас заведут в зону, вы навряд ли еще раз, до конца срока, встретитесь с этой частью лагерного мира. В карантинном дворике – оживление. За сеткой тусуются подосланные заинтересованными людьми «маклеры». Они предлагают разного рода бартер, уговаривают не сдавать на склад ничего (пропадет, мол…). И действительно – пропадает. При входе в зону сдаешь приличный костюм индпошива и новые итальянские черные туфли, а «по звонку» (окончание срока) получаешь того же цвета, но все иное: в твоих вещах уже кто-то «откинулся».

Впрочем, нынче на многих зонах (из-за нехватки финансов) «вольные» вещи не отбираются, казенную робу не выдают. Кожаная куртка, шаровары «адидас», кроссовки «Рибок» – все как на свободе… Более того, не хватает средств одеть ментов-стажеров: они тоже шныряют по зонам в кожаных куртках и т.п. На одной зоне их даже поколотили – перепутали с «бойцами» из враждебной группировки, уж дали оторваться стальными шконочными полосами…

Зоновская «милиция» тоже «нагоняет жути» на вновь прибывших. Для бывалых людей это дело привычное…

В карантине могут продержать несколько дней, фиксируют отрицаловку, «убалтывают» подходящих зеков в «козлятник».

Зоновский шмон не менее тщательный, чем тюремный. Тут есть мастера своего дела, пожилые контролеры с многолетним стажем. Эти «волки» ощущают купюры, как экстрасенсы. Контролер по кличке «Миноискатель» и не ощупывал вовсе: сразу доставал из потайных мест деньги, металл, наркоту. Изза этого бывали «непонятки» – шмонаемый был уверен, что его сдали с потрохами те, кто «заряжал».

Распределение

Распределение по отрядам, по работам происходит по-разному. Иногда это делают два-три человека: «хозяин», начальник «промки» (рабочей части зоны), «кум» (начальник оперчасти… Иногда собирается за большим столом целая кодла: кроме вышеперечисленных – медсанчасть (главлепила), директор школы, всевозможные мастера и начальники участков, отрядники и т.д.

Входящий зек называет статью, срок, специальность… Если есть – инвалидность.

– Журналист, значит? – говорит радостно «хозяин», поворачивая голову на толстой шее к начальнику промки.

– Ну что, – отвечает тот, – пойдет журналист на «журналы», резать будет…

А «журналами» назывались многотонные стопы листовой стали, подлежащие резке по невыполнимой, как обычно, норме.

На известной мне зоне особо котировались строители всех специальностей: было довольно много выездных объектов. Выгоднейшее дело – дешевый труд и «излишки» стройматериалов, из которых с помощью тех же подневольных строителей в короткие сроки можно сковырнуть небольшое ранчо у реки.

Распределили – и выдают матрас, постельное белье, кружку, ложку. Главшнырь ведет в отряд, передает зека завхозу, который точно определяет принадлежность зека к той или иной группе. Делает вывод: давать место или этот зек сам себе его найдет – после того, как представится «блаткомитету».

В бараке всегда найдутся люди, которые введут новичка в курс дела. Заискивающий барачный шнырь расскажет охотно о всех нюансах быта; какой-нибудь не вышедший по болезни на работу зек сообщит последние новости и заочно представит соседей. Из каких городов больше, из каких меньше, много ли «зверей» (азиатов и кавказцев); как кормят; в чем ущемляют; каков отрядник…

Вечером барак наполнится шумом и табачным дымом: вернутся из промки труженики…

Барак

Это каменное или деревянное здание – одноэтажное чаще, но если и пятиэтажное, все равно называется бараком. Такие же, по конструкции, шконки, как и в тюрьме: рама 1,8х0,5 м, ножки 0,5 м. Второй ярус – на высоте 1–1,5 м, бывает и третий… Но вместо продольных и поперечных стальных полос – чашек всего лишь обычная сетка – у кого простая, «солдатская; у кого „поблатней“ – панцирная…

Вечером, когда все на местах, в бараке стоит нескончаемый гул слившихся воедино голосов. Одни играют в азартные игры, в другом углу гоняют чифир; кто-то подельничает – режет самодельным резаком симпатичную шкатулочку, которую обменяет потом на чай; человек десять сразу хохочут над приколом; иные – крепко спят под этот, казалось, непереносимый гвалт. Табачный дым стоит столбом. Но все ко всему привыкли. Слава Богу, тепло. Окурки, бумажки бросают в проход между рядами шконок – шнырь уберет. Впрочем, в условиях табачного дефицита из окурков вытряхивается табачок в специальную баночку из-под какого-нибудь монпансье. Иногда устанавливается такой порядок: днем мусор бросается в мусорные ведра, а ночью, после отбоя, в проход. Но это тонкости…