Тюремная энциклопедия

– У этой женщины – четверо детей. Четверо. Ты хоть это понимаешь? Мы не хотим ваших жизней, мы хотим ее спасти. Мы не хотим крови. Выпустите женщину…

– Время идет, мент! – кричал сверху Кутас. – Через десять минут я взорву гранату.

– Разрешение на вылет самолета в Швецию (зеки желали лететь исключительно к нейтралам. – Авт.) может дать только Москва. МИД уже сделал запрос в посольство, но ответ придет лишь через час. Потерпите еще час.

Зеки перестали мелькать у окна. Судя по всему, они совещались. Вскоре они вновь начали приплясывать у решетки, размахивая столовыми ножами, которые нашли в кабинете. Каждый бил себя в грудь и обещал лично исполосовать заложников. Осмелевший Гамов публично клялся отрезать кинологу голову и выбросить в окно, Стасик грозился лишить Акулову ушей и носа. Внезапно Бабанский, жонглирующий хлебной «лимонкой», увидел в толпе свою пассию. От спиртного он и так уже разошелся вовсю, а теперь устроил целый спектакль. 1 и 2. Татуировки лагерных «бойцов

– Таня, Таня, иди сюда! – истошно завопил зек, стараясь перекричать своих коллег по террору.

– Куда?

– Чтобы я мог тебя видеть. Видеть в последний раз. Я взрываю эту гранату, Танечка. Прощай! Прощай!!! Я любил тебя!

– Не надо! Ведь ты же знаешь, что с мамой может случиться?!

Бабанский на миг притих, потом с новой силой забился у окна. Стоявшие рядом с ним зеки, потрясенные не столько глубокой страстью, сколько амплитудой гранаты (бывший минер-подрывник махал ею самым угрожающим образом), слегка отпрянули. Голос Бабанского звучал уже в одиночестве:

– Прощай, Таня! Я любил и люблю тебя. А ты еще молода, у тебя вся жизнь впереди. Ая… Я ухожу…

– Убери гранату! Зачем ты это все делаешь?

– Танюша! Прощай, лапушка! Я…

Тут голос террориста дрогнул так, что у зеков внутри все похолодело. Стасик отобрал у Бабанского гранату, которую тот уже занес над собой.

– Ты, это… Не пыли. Все испортишь. Отвали от окна.

– Я никуда не уйду. Таня, я люблю тебя!

– Да уберите вы этого психа! – выкрикнул кто-то из офицеров.

Тут вмешался Кутас:

– Как можно остановить человека, который для себя уже все решил?

Он демонстративно положил руку на плечо плачущего Бабанского, как бы пытаясь увести «психа» в глубь кабинета. Тот продолжал надсаживаться:

– А я плевать хотел! Я люблю ее. Таня, прости… Полковник, ты, я вижу, парень с головой. Чем быстрее ты выполнишь наши требования, тем быстрее все это кончится. Тем быстрее мы их отпустим. Понимаешь ты это, козел, или нет?! Педерасты! Вы все педерасты! Мы только через «лимонку» встретимся. Я не люблю тебя.

– А жену?

– Я людей люблю! Поняла? А жену не люблю. Она дура.

Стрелка часов подходила к двум часам. План штурма уже был разработан, и камуфлированные бойцы начали занимать исходные позиции. Во двор тюрьмы въехали пожарная машина и «скорая». Два снайпера взяли под прицел окно на первом этаже. Переговоры вступили в свою последнюю стадию, которая была использована лишь для переброски бойцов. Для подготовки внезапной атаки пришлось произвести массу обманных маневров. Окна камер, которые выходили во внутренний двор, были облеплены стрижеными головами: зеки криком докладывали о всех перемещениях ментов. Стоит отметить, что скрытых подходов к комнате с террористами не нашли. Массивная дверь на внутреннюю лестницу 9-го отделения была закрыта. Пять штурмовиков затаились у двери, готовые по сигналу расстрелять замок и кувалдой вывалить тяжелую дверь.

На оконную решетку одного из помещений первого этажа набросили крюк с тросом. Добротные стальные прутья, залитые в бетон еще в прошлом веке, можно было вырвать лишь рывком мощного автоагрегата. Им стал пожарный автомобиль, который вызвать подозрений никак не мог. Во дворе толпились родственники террористов. Мать Василия Кутаса плакала и умоляла непутевого сына сдаться. Налетчик лишь пробасил из окна:

– Все, мать, хватит. Хватит, я сказал! Похоронишь меня в могиле отца. Все!

Под конец переговоров конвой привел из камеры блатного авторитета Сосо. Вор в законе лениво задрал голову и заорал:

– Кончай шуметь, братва! Если пустите кровь – вас достанут даже в Швеции… Отпустите хотя бы бабу!

Террористы дружно обложили блатного лидера бранью. Авторитет поморщился, вопросительно взглянул на полковника и молча пожал плечами. Тот же конвой увел Сосо обратно в камеру. Из-за решетки слышались истерические вопли. Медлить со штурмом уже никто не решался. Атака началась с двух сторон – ОМОН врывался со стороны окна, спецназ – со стороны внутренней лестницы.