Тюремная энциклопедия

«Все началось так внезапно, что никто даже не успел сообщить о нападении. Между сигналом общей тревоги и взрывами в моем коридоре прошло минуты две-три. В коридоре стоял страшный грохот, свистели осколки, сыпался кирпич. Самое удивительное, что никто из заключенных не был ранен. Коридор заволокло дымом, сквозь который едва пробивался свет лампы. Я и мой напарник находились в караульном помещении. Из оружия мы имели пистолет и дубинку, но даже не думали ввязываться в этот дикий переполох. Телефон не работал. Наверное, был взорван узел связи «.

В это время трое «зеленых беретов» разносили второй этаж. В конце концов американских офицеров нашли и вместе с ними двинулись к выходу. Заблудиться в тюремных коридорах и стенах было нетрудно. Когда бойцы заходили в тупик или натыкались на закрытую дверь, следовал взрыв. Узнав, что вторая фаза операции «Гонг» выполнена, полковник Парсон начал отходить. Правда, уже не так шумно.

Тюремные владения представляли собой теперь жалкое зрелище: корпус был полуразрушен, подсобные склады, где стояли три автомобиля и находился недельный запас продовольствия, пылал, все шесть сторожевых вышек были разнесены в шепки и осколки, гранатами забросали даже тюремный морг. И вся эта сумасшедшая рубка затевалась из-за двух янки. В первые минуты боя охрана Гаера понесла такие потери, что выжившие солдаты остаток жизни считали себя баловнями судьбы. Потерь среди штурмовиков не имелось. Лишь один боец получил легкое ранение, когда попал под осколок собственной гранаты. Вся акция по демонтажу тюрьмы заняла двадцать шесть минут. При этом диверсанты израсходовали лишь половину всех боеприпасов.

В том же армейском грузовике «береты» понеслись в сторону аэродрома, который лежал в тридцати километрах от Гаера. Автомобиль протаранил ворота и влетел на взлетную полосу. После короткого боя и полной заправки топливных баков все семнадцать бойцов поднялись в воздух и взяли курс… О курсе история также умалчивает. Тот августовский день 1979 года получил известность как день самого массового в истории мировой пенитенциарной системы побега. Пять тысяч заключенных просто вышли из руин и разбрелись кто куда.

Все мы дети твои, Господи

Ранним утром сектор № 7 центральной тюрьмы Куритиба (Бразилия) непривычно оживился.

– Все мы дети твои, Господи! – завыл вдруг рецидивист по кличке Дональд Дак. – И всех ты нас любишь, но не всех прощаешь. Кто даст нам силы искупить грехи свои тяжкие и войти в царство господнее с облегченной душой? Только мы сами!

Два охранника поспешили к камерной решетке. Все восемь узников стояли на коленях и взирали в потолок. На их лицах читалось такая отрешенность, что охранники растерялась. Они покрепче сжали дубинки, но лупить арестантов пока не было повода.

– Прекратить! – приказал один из них.

Камера застонала и с жалостью посмотрела на охрану. Дональд Дак, которому грозило двадцать пять лет острога, продолжал взывать:

– Уповайте на прошение, заблудшие дети. Только раскаявшись, вы обретете ключ к вратам Рая.

– Замолчите, – повторил страж, но уже не так громко и уверенно. – Что это с ними? Уже что-то задумали. Не верю я этим хитрым рожам. Иди звони.

Ситуация была нестандартной и не вписывалась в служебную инструкцию. Хотя в режимном предписании запрещались все шумовые эффекты со стороны арестантов, молиться никому не возбранялось. Охранник позвонил на центральный пост и сообщил о песнопениях.

– Поют? – спросили на том конце провода.

– Поют.

– Заткнуть рты.

– Так о Боге поют.

– О Боге… Хм. Громко поют?

– Громко. Ну не так, чтобы кричали, но в соседнем секторе слышно.

Дежурный повесил трубку. Вскоре на этаже появился тюремный священник и с умилением застыл возле кающейся камеры. В такой момент оборвать псалмы не посмел бы даже воинствующий атеист. Охранники плюнули, увели батюшку и примирились с хором. Откуда же им было знать, что арестанты активно готовились к побегу. Дружная (и, что самое главное, громкая) молитва заглушала скрежет пилки по металлу. Вот уже почти час один из отпетых уголовников, стоя на коленях перед выходившей в коридор решеткой, подпиливал снизу стальной прут. Он быстро приноровился к такту псалмов, и скрежет был почти не слышен. Если к камере шел охранник, кто-то орал: «Господи, прости!»

Вечером охранник в резкой форме оборвал ритуальное покаяние: тюрьма отходила ко сну. Такая же картина повторилась и на следующий день. Надзиратели даже растрогались, а местный батюшка заметил: «Не тюрьма исправляет человека, а вера». На третью ночь узники отогнули два перерезанных прута и выбрались в коридор. Они набросились на охранников, связали их и, отобрав ключи, открыли еще девять камер. Через полчаса шестьдесят два арестанта вырвались из тюрьмы Куритиба. Утренняя смена была поражена тишиной в секторе № 7. Но, взглянув на связанных коллег с вонючими носками во рту, все поняла без слов.

Ждет меня последняя засада