Тюремная энциклопедия

Чем строже режим, тем меньше мата. Не потому, что зеки, так сказать, «исправляются», перевоспитываются: меньше мата – меньше риска быть неправильно понятым. Вставленное в речь «для связки» известное слово «бля» может быть истолковано собеседником как оскорбление, имеющее прямой адрес. И уж тем более нельзя никого посылать на…, это тягчайшее из оскорблений. Поэтому, скажем, рецидивисты, отбывающие срок на особом режиме, почти не используют нецензурных выражений и беседуют в основном тихими и ровными голосами, никому не мешая и не вызывая отрицательных эмоций.

Первоходочники, конечно, злоупотребляют остатками «вольной лексики». Поэтому спорные ситуации часто разрешаются с помощью кулаков. Желательно, чтобы эти ситуации вообще не возникали, поэтому лучше всего первое время присматриваться к поведению тех, кто, хотя бы на прикидку, ведет себя по «понятиям».

С каким бы чувством вы ни переступали порог тюремной камеры (хаты) – это теперь ваш дом. А дом нужно обживать и благоустраивать. Нужно учиться «маленьким хитростям» тюремного быта и ни в коем случае не считать тюрьму «транзитом» собственной жизни. Если ваш срок – три, четыре, пять лет (ведь не пятнадцать!), то все равно это весьма приличный отрезок жизни: вот тут-то к месту знаменитый афоризм Н. Островского, вернее, его часть: «…и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно» (конец цитаты).

Устройство индивидуальной жизни

Настоящий зек стремится благоустроить свою жизнь с первых дней пребывания в неволе – в тюрьме. Кто-то наклеивает на стену возле шконки портрет эстрадной дивы («сеанс»), другой кроит какието, казалось, бессмысленные занавесочки; третий утепляет одеяло кусками старого пальто – и т. д. и т. п. Все аккуратно разложено, никакого беспорядка в камере, никакой, по возможности, грязи. Никто не ставит ботинки под изголовье и не кладет носки под подушку…

Живность

Большое место в жизни зека занимает борьба с насекомыми, которых в тюрьме представляют в основном клопы и тараканы. С клопами борются огнем и водой: выжигают, поливают кипятком и т. д., но ненадолго отступив, кровососы переходят в контрнаступление еще большими силами: десантируются на людей с потолка, нападают маневренными группами по 810 клопов сразу. На место погибших «бойцов» тут же встают новые.

Иногда зековский коллектив не выдерживает в прямом смысле кровопролитной битвы и призывает на помощь химические войска в виде зека из хозобслуги, с резервуаром хлорофоса. Вместе с клопами под удар попадают и зеки, которых заталкивают в камеру через час после дезинфекции…

С тараканами бороться бесполезно, если они есть. В «Крестах», например, распространены тараканы большие и черные: настолько большие, что когда они грызут завалявшийся сухарик, то слышен зловещий хруст. Эти гиганты в общем безобидны; в некоторых «хатах» им давали имена: Аркаша, Бим, Мандела, Хачик и др.

Вши в тюрьме редкость; вшивого тут же выгоняют в прожарку вместе с матрасом сами зеки.

Мыши чаше всего забава, если, конечно, нет среди сокамерников чересчур рьяного мышененавистника… Крысы – такая же редкость, как и вши, а другой живности нет вовсе.

Досуг (поделки, приспособления)

Времени на досуг много – оно все твое. Заняться нечем: азартные игры – удовольствие не для всех, книги тоже. Многие мастерят из подручных материалов всевозможный ширпотреб: авторучки из носочных синтетических ниток, шахматные и иные фигурки из хлебного мякиша, окрашенного табачным пеплом, крестики из расплавленного полиэтилена.

Художники расписывают «марочки» (носовые платки): кому парусные корабли, кому портреты любимых, кому – Кинг-Конг, трахающий красавицу…

Можно сшить тапочки или утеплитель на поясницу – из одеяла; можно…

Впрочем, нынешняя «демократизация» коснулась и тюрем: в некоторых СИ– ЗО гонят самогон, заквашивая плесневеющий хлеб в полиэтиленовых кульках. Во многих камерах есть телевизоры, они и скрашивают существование – футболом, боевиками и навязчивой эротикой музыкальных клипов.

Книги и газеты

Книги в тюрьме есть.

Некоторые даже читают их: в основном это отечественная и зарубежная классика без многих страниц, использованных на самокрутки и на изготовление игральных карт. Иногда удается сговориться с библиотекарем-разносчиком, он может исполнить заказ на определенную литературу: ведь о тюремных и лагерных библиотеках ходят легенды. В 1985 г. я видел в лагерной библиотеке собрание сочинений Станиславского, брал для прочтения «Бесов», сборник статей Ролана Барта по лингвистике, Леви-Стросса; романы «На ножах» и «Взбаламученное море» Писемского… Попробуй найди в те годы в штатной городской библиотеке… изъятый из фондов роман Г. Владимова «Три минуты молчания».