Тюремная энциклопедия

«Двадцать одно» (никогда не называется – «очко»), «тридцать одно» («бура»), стос, терц – неполный перечень самых распространенных игр в тюрьме и зоне.

Все игры сопровождаются огромным количеством неписаных правил и «примочек» (нюансов), которые нужно знать досконально. В затруднительных случаях играющие обращаются к авторитетному «катале», к «авторитету», вору в законе.

В карты никогда не играют просто так. И никогда не говорят: сыграем «просто так», ибо это выражение означает игру на то, что ниже спины. Говорят: играем «без интереса» или «под интерес».

Играют обычно один на один. Время – по договоренности, до отбоя например… Или – пока есть ответ в денежном или вещевом выражении. В долг (на представку) играют один раз. Проиграл – плати, нет – значит, ты ставил фуфло (см. Приложение-словарь), ты – фуфлыжник и тебе дорога – в «козлятник», в «петушатник» или под нож кредитора.

Изготовление карт в тюрьме – мастерское действо подручными средствами. Пережевывается и протирается сквозь носовой платок хлеб – получается отличный клейстер; склеивается бумага, режется прямоугольниками, (книги, газеты, тетради), – и по трафаретам наносится рисунок (всегда найдется шариковый стержень).

В зонах же всегда найдется монопольная колода фабричного изготовления.

Азартными в тюрьме и в зоне являются все без исключения игры – шахматы, шашки, домино.

(В зоне забивают не «козла» а «барана). Все играют „под интерес“, пусть и небольшой: сигаретки, конфетки…

При игре очень важное значение придается «словам» – карточным терминам, жаргонным выражениям («фене»). Никого не удивляет нынче слово «штука», означающее тысячу. Однако в лагере при игре в «двадцать одно» под сигаретки проигрывающий партнер неожиданно спросил: «Ты сколько ставишь?» – «Две штуки», – ответил другой и бросил на кон сигареты. И проиграл. Проигрывавший ранее предъявил ему счет – две тысячи (штуки) сигарет – 100 пачек, огромное количество по лагерным меркам. Нашлись и «очевидцы». Лишь после длительной разборки с участием авторитетных блатных решено было переиграть до «ответа». Выиграл в конце концов тот, кто допустил «косяк» с двумя «штуками». Но могло повернуться и по-иному, многое зависело от личностей игроков и настроения авторитетов.

Играют и в нарды. Это практически разрешенная игра в зоне. Но проигрыши равнозначны карточным, а страсти – не менее жестоки. Российский зек быстро овладел этой азиатской игрой, представляющей смесь случайности (вбрасываются два кубика на вариант хода) и тонкого расчета. Говорят, это любимая игра (после шахмат) экс-чемпиона мира Анатолия Карпова. Но, думаю, за колючкой нашлись бы мастера, раздевшие бы и Карпова – вплоть до казны Фонда Мира.

Есть и хорошие шахматные самоучки, но более всего – шашистов. К зеку Виталику Э. приехал сразиться майор из управления, чемпион МВД, мастер спорта – и проиграл под улюлюканье едва ли не всей зоны. А на Виталика, сбросив шкуру «офицерского благородства», наехали «кумовья» (оперчасть). Благо, что срок у него подходил к «звонку» – отделался десятисуточным в ШИЗО…

Азартные игры – один из основных источников неприятностей и конфликтов в тюрьме и зоне, как со стороны ментов, так и между партнерами.

Карточный синдром

Тюремные игры имеют богатую историю. Они были едва ли не основным развлечением. Профессиональный преступник не мог обойтись без холодка в своем животе, без которого не мыслилось ни одно серьезное преступление, и охотно переносил это ощущение азарта в камеру. Карточные игры вору сопутствовали всегда. Ими он не только зарабатывал на жизнь, но и гадал на фарт, проверял благосклонность фортуны и попросту развлекался.

Вместе с картами в тюремных камерах появились и другие игры. Многие из них родились именно в тюрьмах, где изворотливый арестантский ум искал для себя все новых и новых развлечений. Игры сливались воедино, комбинировались, отходили, вновь возвращались. Безобидные ставки граничили с истязаниями, деньги – с побоями. В каменных стенах играли в кости, домино, спички, монеты, бумажные купюры, металлические пуговицы, щепки, хлебные шарики, устраивали тараканьи бега и крысиные бои… Однако на первом месте по-прежнему оставались карты. После посещения сахалинской каторги Чехов, наблюдавший местные карточные сражения, заметил: