Тьма на рассвете. Возникновение криминального государства в России

Отсутствие трансцендентности оставило свой след в российской истории. В течение более чем 70-летнего правления коммунистов в России к живым людям относились как к какому-то сырью в свете «более высокой» социальной цели. Сотни тысяч рабочих умерли, не выдержав рабского труда на строительстве Беломорского канала, и миллионы пожертвовали своей жизнью для победы во Второй мировой войне[140]. Жизнь отдельных людей не имела значения, смысл имела только система.

В период реформ витала надежда, что при существующих обстоятельствах российское общество воспримет определяющую роль трансцендентных ценностей, согласно которым признавалась неприкосновенность человеческой личности, и эти ценности станут руководящими принципами жизни государства, основанного на соблюдении законов.

К сожалению, этого не произошло. «Реформаторы» и не думали ни о каких трансцендентных ценностях. Их цель заключалась в создании системы, в данном случае рыночной экономики. Но практика, вытекающая из социально-экономической системы, отражает требования этой системы, которая заинтересована прежде всего в собственном функционировании. Абсолютный приоритет, который новое правительство отдавало перестройке экономических структур, определял выбор политики, имевший серьезные последствия для населения.

Во-первых, для облегчения реформ правительство сняло все ограничения на продажу спиртного. В результате вся Россия оказалась наводнена дешевой водкой, и хотя покупательная способность россиян сократилась в среднем наполовину, их заработок по сравнению со стоимостью водки возрос в три раза. Период неограниченной продажи спиртного совпал с быстрой приватизацией государственной собственности. Неограниченное производство дешевой водки облегчило проведение приватизации, даже несмотря на цену в тысячи человеческих жизней[141].

Другим примером пренебрежительного отношения нового правительства к человеческой жизни явилась неспособность финансировать систему здравоохранения. Впервые россияне обнаружили, что им приходится платить за многие медицинские услуги, начиная от необходимых лекарств до операций по спасению жизни, и из-за отсутствия средств многие перестали заботиться о собственном здоровье. Отсутствие необходимого финансирования даже таких больниц, на которые рассчитывали как на «последнее средство» для спасения, как, например, Институт хирургии имени Вишневского в Москве, который работал вполсилы, несмотря на рост уровня смертности, имело место в то время, когда хорошо осведомленные люди с большими связями почти задаром приобретали гигантские советские предприятия[142].

Но наиболее важным признаком приоритета политических реформ перед необходимостью защиты жизни людей явилась терпимость по отношению к коррупции и организованной преступности. Отсутствие социальных гарантий в процессе приватизации в России привело к увеличению числа конфликтных ситуаций и сделало невозможным введение элементов морали в посткоммунистическом обществе. Для многих людей, выросших на коммунистической идеологии, возникший духовный вакуум был непереносим. В результате резко возросло количество убийств, самоубийств, инфарктов и инсультов. Проведение реформ методом «шоковой терапии» привело к небывалому росту случаев преждевременной смерти. В 1992–1995 годы смертность превысила рождаемость на 2 миллиона; Россия еще не переживала подобной демографической катастрофы в мирное время, за исключением голода 1932–1933 годов и сталинского террора 1937–1938 годов[143].

При коммунизме жизнь отдельного человека значила очень мало, но эта тенденция продолжилась и в период реформ — разница заключалась в том, что в основе системы, для которой должен был теперь приносить себя в жертву человек, лежала не государственная, а частная собственность.

Результатом стала быстрая изнашиваемость человека в посткоммунистической России, и это нашло отражение в судьбах конкретных людей.

Минское шоссе, 12 декабря 1997 года

Погода была холодной и ясной. Иван Лапшин и его семья ехали домой из Москвы в Одинцово; машину вел будущий зять Ивана, Вячеслав. На заднем сиденье находились жена и дочь Ивана, его внучка и пятилетний внук Денис.

Когда машина Лапшиных находилась в 16 километрах от Москвы, на встречную полосу выскочил джип «Чероки», стремясь обогнать грузовик. Но впереди грузовика ехал еще один. Джип не мог вернуться в свой ряд. Чтобы избежать столкновения с приближающейся машиной, он резко повернул налево и врезался в машину Ивана, столкнув ее с шоссе, и она врезалась в столб. Иван потерял сознание. Придя в себя, он услышал крик своей жены: «Дениска умер!».

Через несколько минут кто-то вытащил Ивана из машины. Перед ним в окружении мужчин в темной форме стоял водитель джипа. В двух метрах стоял Владимир Путин, заместитель руководителя Администрации Президента. Джип был его служебной машиной. Иван не знал его имени, но вспомнил, что видел его по телевизору.