Только море вокруг

Иглин медленно повел глазами в сторону спардека, где под чьими-то шагами неожиданно и ненужно загремел спущенный на стенку трап, и слегка подтолкнул капитана локтем:

— Глотов.

— Тоже с нами, улыбнулся Арсентьев.

Василий Васильевич торопливо шагал по палубе, приветливо размахивая рукой.

— Что же вы, черти… — начал он и осекся, увидев, что ни один из шестерых не повернулся к нему лицом: на Двине, еще далеко, показался из-за выступа причала показался форштевень головного миноносца. Глотов сразу же поспешил к остальным, встал и вытянулся рядом с Алексеем, и не голосом, а одними губами шепнул:

— Таня едет… Принес тебе телеграмму…

Но и эти слова, эта радость сейчас лишь нахлынула на Маркевича так, что сердце зашлось, а лицо его не изменилось: головной миноносец равнялся с «Коммунаром». И когда он поравнялся совсем, корма с кормой, на гафеле его дрогнул и плавно пошел вниз боевой флаг Военно-Морского Флота, салютуя израненному, но живому собрату — простому транспорту, который до конца остался верен своему великому долгу.

Минск — Коктебель

1953–1959