Том 1. На рыбачьей тропе ; Снега над Россией ; Смотри и радуйся… ; В ожидании праздника ; Гармония стиля

Над их головами висела многосотметровая махина горы. Ветер шумел в лапах сумрачных елей. А выше, под самым небом, на острозубых скалах, вили свои гнезда орлы. Но горняки не думали об экзотике. Мне же, свежему, изумленному всем этим человеку, приходилось думать и о тучах, кутающих вершины, и о самой горе, и о людях, работающих в ее толще. Я думал о том, как эти ребята, не заискивая перед природой, а решительно взяв ее под уздцы, пришли в эту горную страну, тысячелетиями хранившую могильное спокойствие, прорыли вдоль и поперек рудоносную гору, залили ее подземные коридоры электричеством, пустили по ним электропоезда, и, между прочим, в минуты отдыха, отложив на время отбойный молоток, крутят цигарки и, покуривая, этак житейски, как все рабочие на всей земле, сплевывают себе под ноги.

Куда еще смелее?

Но моя фантазия оказалась жалким чахлым ростком по сравнению с тем дерзким замыслом, который задумали текелийские горняки.

Прорыть трехкилометровые коридоры в горе и рубить там руду для них оказалось мало. Рубить руду? Не много ли это для нее чести? Не слишком ли это церемонно? И они решили взорвать гору изнутри! Вывернуть наизнанку ее нутро.

Этот фантастический замысел был осуществлен на одном из участков шахты. Специальная бригада выбрала под рудоносным пластом всю породу. Чтобы пласт не обрушился на головы смельчаков, они время от времени оставляли каменные подпорки. Все остальное между этими подпорками было вывезено на поверхность. Образовалась огромная подземная зала, сводом которой служила руда. Проходчиков сменили взрывники. В каждом столбе, подпиравшем потолок, они просверлили шпуры и заложили взрывчатку. Проверив запалы, взрывники поднялись на поверхность. Шахта на время обезлюдела.

Утром, когда я еще не успел уйти из дому, поселковое радио предупредило: «Ровно в десять будет произведен взрыв. Все обязаны покинуть шахту и ее ближайшие окрестности. В жилых и служебных зданиях открыть окна и двери. В помещениях снять со стен часы, картины и репродукторы».

Поселок замер в напряженном ожидании. На улице и в районе шахты были выставлены пикеты.

Я стоял у раскрытого окна и поглядывал то на гору, ничего не подозревавшую о «троянском коне», то на свои часы. Секундная стрелка, как биение сердца, толчками двигалась к назначенному часу.

В пустом доме царила мертвая тишина. Вдруг на столе мелко и жалобно зазвенела ложка в чайном стакане. В тот же миг весь дом шатнуло резким толчком.

Комната наполнилась неясным, зловещим гулом отдаленного горного обвала. Я ухватился за подоконник и еще успел заметить, как из всех отверстий, пробитых в склоне горы, вырвались бурые клубы пыли. Но тотчас что-то ударило меня в грудь и отбросило в глубину комнаты. Вокруг меня заметались в вихре сквозняка свитки геологических карт. Когда я снова заглянул в окно — гора дымилась, как потухающий вулкан.

Тысячи тонн руды были обрушены, теперь осталось только выбрать ее и погрузить в вагоны.

И мне вспомнился тот обушок, который был найден вместе с цепями в яме у подножья этой горы.

Богатырская симфония

В один из субботних вечеров я сидел за письменным столом в пустой гулкой квартире Олега Александровича и приводил в порядок записи своего текелийского дневника. Вокруг моей тетрадки громоздились камни. Среди них — молчаливых и безликих — я чувствовал себя одиноко. Камни заговаривали только с их повелителем. Он, как факир, взмахивал над ними невидимой волшебной палочкой, и камни, искрясь вкрапинами руд и сверкая гранями, начинали сплетать упоительные легенды о загадочном и скрытном крае. Я тоже брал в руки этих заколдованных «шехерезад», задумчиво вертел, рассматривал их под светом настольной лампы. Но они с презрением отвергали мое общество и упорно хранили молчание. Я растерянно возвращал их на место и озирался по сторонам. В полутемной комнате всюду таились все те же камни — гордые отпрыски величавых вершин. И вдруг в сумраке угла я наталкивался взглядом на две светящиеся точки. Это были янтарные глаза чучела.

Вглядевшись, я начинал различать и неясный силуэт угрюмой птицы. Орел, готовый каждый миг взмыть в небо, зорко следил из темноты за моими движениями. Казалось, он охранял все эти сокровища, пока хозяина не было дома.

Геолог просил не ожидать его сегодня. Он ушел на четыре дня в разведку с целой группой и если не вернется завтра, то задержится еще.

Вдруг в дверь постучали. Стук был робкий, неотчетливый. Я подумал, что ослышался. Но стук повторился, и я пошел открывать.

На пороге стоял Избасар. Он был одет в старый ватный чапан, туго перепоясанный патронташем. За плечами поблескивал ствол ружья.

— Салям алейкум, старина! — обрадовался я. — Почему с ружьем?

— Как — зачем? — радостно засиял Избасар. — Архара стрелять. Горняки говорят: приезжай, покажи, как барана стрелять. Завтра пойдем. Хозяин дома?

Я ответил, что Олег Александрович в горах. Избасар укоризненно покачал головой.

Охотник снял у порога ичиги и прошел в комнату, мягко ступая в шерстяных носках. Он долго оглядывался на геологические образцы. Потом сказал:

— Только архар не бегает.