Том 1. На рыбачьей тропе ; Снега над Россией ; Смотри и радуйся… ; В ожидании праздника ; Гармония стиля

Зиночка, довольная собой, своим открытием, пожелала, чтобы котенок тоже услышал, как стрекочут на лугу кузнечики. Она приложила ладошки к ушкам котенка и, заглядывая ему в глаза, которые он недовольно зажмурил, спросила:

— Слыхал? Ну вот.

— Мы их всегда утром ловили, когда трава мокрая от росы бывает, — вернулся к своему рассказу Вовка. — Они не любят росы. У них в ножках есть такие пружинки. Вот эти пружинки и отсыревают, становятся слабенькими. Поэтому кузнечики по утрам прыгают плохо. Какие-то сонные делаются.

— Вот бедненькие! — пожалела Зиночка и еще плотнее закутала полой своего рыжего дружка.

Я сидел у открытого окна и с увлечением слушал рассказ любознательного Вовки. Я и не подозревал, что такой малыш, сам того не зная, уже стал настоящим следопытом и открывателем. В его бесхитростном повествовании было много точных наблюдений, интересных не только таким карапузам, как Зиночка и Митя, но и взрослому. Слушая, я представил себе Вовку, бронзовотелого, с взъерошенными ветром волосами, посреди залитого солнцем луга. По лугу переваливаются зеленые травяные волны, они дышат горячим, душным ароматом, пестрят звездочками гвоздик, огненными факелами конского щавеля и золотым пенным кружевом медуницы. А вокруг стоит неумолчный стрекот кузнечиков. И не поймешь, то ли это журчат соки тучной земли, переливаясь в буйные луговые травы, то ли звенит дрожащий, влажный, горячий воздух.

И захотелось мне, чтобы Зиночка, Митя и все-все дети увидели, подобно Вовке, как красив луг, как хороша и богата наша родная земля.

— Вов, покажешь нам своего кузнечика? — спросила Зиночка.

— Вов, хочешь, я тебе яблока дам? — предложил Митя и, любезно откусив кусочек, протянул его Вовке.

Вовка не раздумывая сунул яблоко в рот и побежал через дорогу домой.

— Я сейчас, — крикнул он на бегу.

Вернулся он с серебристой коробочкой от чая. Дети обступили его.

Вовка осторожно приоткрыт крышку, запустил внутрь руку и вытащил привезенного из деревни кузнечика. Он был весь зеленый: и брюшко, и крылышки, и спинка — и походил на молодой гороховый стручок, к которому приделали лапки и усики. Встречаются такие кузнечики довольно редко, в густых влажных травах.

— Вот, — сказал Вовка, держа своего пленника за крылышки. Кузнечик быстро перебирал лапками, а задними длинными ногами упирался в Вовкины пальцы, стараясь освободиться.

— Какие усищи! — удивилась Зиночка. — Длиннее самого кузнечика.

— Вов, дать ему яблока? — спросил Митя, готовый откусить кусочек и кузнечику.

— Яблок он не ест, — ответил Вовка.

— А что он ест?

— Капусту даю. Свежую траву. Вот смотрите. — Вовка достал из коробочки кусочек капустного листа. — Видите, край зубчиками? Это он грыз. Я ему и пить даю. Возьму на карандаш капельку воды и поднесу к усикам. А он пощупает капельку, подползет и пьет.

— Какой хорошенький! — засмеялась девочка.

— Это что! — горделиво сказал Вовка, водворяя кузнечика на место. — Хотите, фокус-покус покажу?

— Хотим! Хотим!

— Тогда сидите тихо-претихо.

Вовка поставил коробочку на ступеньку, а сам присел рядом, приложив палец к губам.

Дети умолкли, выжидающе посматривая то на коробочку, то на Вовку. Зиночка было уже хотела спросить, когда же появится обещанный фокус-покус, и уже приподняла для этого брови, но в это время в коробочке что-то скрипнуло, будто провели пальцем по зубьям расчески. Потом расческу еще два раза коротко щипнули и вдруг провели по ней от одного края до другого. Кузнечик весело и громко запиликал свою луговую солнечную песенку. Дети восторженно склонились над коробочкой, махали друг на друга руками, чтобы никто не перебивал, а коробочка звенела все громче и громче. Она издавала длинные трели, делая лишь секундные паузы, чтобы выпустить очередную трель, еще длиннее и звонче.

— Теперь можно разговаривать, — объявил Вовка. — Он, когда поет, не обращает внимания на разговор. Как соловей.

— Вот здорово, а? — заулыбался Митя. — А громко как!

— Мы дома каждый вечер концерт слушаем, — сказал Вовка, гордый за свою необыкновенную музыкальную шкатулку. — Поставлю коробочку на стол, сядем все вокруг — папа, мама, бабушка, притихнем, а он и начинает свою музыку.

— Ты ему дай водички, — предложила Зиночка. Ей уже наскучило слушать, и она хотела что-нибудь делать. — А то у него в горле пересохнет.

— Вот чудная! — усмехнулся Вовка. — Разве кузнечик ртом поет?

— А как же? — искренне удивилась Зиночка.

— Крыльями! Я сам видел. Один раз он вот так распелся, а я в это время взял да и открыл крышку. Сидит он на травинке и крылышками перебирает. Быстро-пребыстро. А когда перестал дергать крылышками, песенка тоже кончилась.

Вечерняя зорька уже совсем догорела за Митиным садом. Над крылечком зажглась лампочка. Из калитки вышла Вовкина мать и позвала его домой.

— Что это вы сегодня дотемна засиделись? — сказала она.

— Это мы кузнечика слушали, — ответил за всех Митя.

Вовка положил коробочку в карман и побежал через дорогу.