Том 11. Жизнь и приключения Мартина Чезлвита. Главы XXVII-LIV

— Которое, — сказал мистер Баффем, — должно найти выход, иначе произойдет взрыв. Вам, мистер Погрэм, приношу я благодарность. К вам, сэр, я питаю возвышенное благоговение и глубокое чувство. Мысль, которую я намереваюсь выразить, сэр, такова: "Будьте всегда так же тверды, как ваша мраморная статуя! И пусть она вечно наводит такой же страх на ваших врагов, как и вы сами!"

Есть основания предполагать, что она скорее наводила страх на друзей, чем на врагов, будучи произведением демонической школы и изображая достопочтенного Илайджу Погрэма с волосами, вставшими дыбом, словно на сильном ветру, и широко раздутыми ноздрями. Тем не менее мистер Погрэм поблагодарил своего друга и соотечественника за выраженную им надежду; и комитет после нового торжественного обмена рукопожатиями отошел ко сну, за исключением доктора, который немедленно отправился в редакцию газеты и там, вдохновившись событиями этого вечера, написал коротенькое стихотворение, начинавшееся четырнадцатью звездочками и озаглавленное: "Фрагмент. Навеян созерцанием достопочтенного Погрэма во время философского спора с тремя прелестнейшими дочерьми Колумбии. Сочинение доктора Джинери Данкла, из Трои".

Если Погрэм чувствовал такую же радость, добравшись до постели, как и Мартин, он получил достойную награду за свои труды. На следующий день они снова тронулись в дорогу (причем Марк и Мартин сначала продали за бесценок свои запасы тем же лавочникам, у которых покупали их) и оказались попутчиками Погрэма почти до самого Нью-Йорка. Перед тем как расстаться с ними, Погрэм впал в задумчивость и после довольно продолжительных размышлений отвел Мартина в сторону.

— Мы с вами расстаемся, сэр, — сказал Погрэм.

— Не огорчайтесь, прошу вас, — ответил Мартин, — мы должны это перенести.

— Не в том дело, сэр, — возразил Погрэм, — совсем не в том. Я хочу подарить вам экземпляр моей речи.

— Благодарю вас, — сказал Мартин, — вы очень добры. Буду в восторге.

— Опять-таки не в том дело, сэр, — продолжал Погрэм. — Достанет ли у вас смелости ввезти один экземпляр к себе на родину?

— Разумеется, достанет, — сказал Мартин. — Почему же нет?

— Она составлена в очень сильных выражениях, — мрачно намекнул Погрэм.

— Это все равно, — сказал Мартин. — Я возьму хоть дюжину, если хотите.

— Нет, сэр, — возразил Погрэм, — зачем же дюжину. Столько не понадобится. Если вы согласны подвергнуться риску, сэр, — вот вам один экземпляр для вашего лорд-канцлера, — он вручил экземпляр, — и вот другой для первого государственного секретаря. Я хочу, чтобы они познакомились с ней, сэр, — ибо в ней выражены мои убеждения, — и не могли впредь отговариваться незнанием. Но не подвергайтесь опасности из-за меня, сэр!

— Опасности нет ни малейшей, уверяю вас, — сказал Мартин. Итак, он положил брошюрки в карман, и они расстались.

Мистер Бивен писал в своем письме, что в такое-то время, которое весьма счастливо совпадало с их приездом, он остановится в такой-то гостинице и будет с нетерпением ожидать их. Туда они и отправились, не мешкая ни минуты. К счастью, они застали дома своего доброго друга и были им приняты с обычной теплотой и сердечностью.

— Простите меня. Мне поистине стыдно, что пришлось просить у вас денег, — сказал Мартин. — Но посмотрите, на что мы похожи, и судите сами, до чего мы дошли!

— Я не только далек от мысли, что оказал вам услугу, — отвечал тот, но упрекаю себя в том, что невольно стал первой причиной ваших несчастий. Я не предполагал, что вы поедете в Эдем или что вы вопреки всякой очевидности, не захотите отказаться от мысли, будто здесь легко нажить состояние; я так же не предполагал этого, как не собирался сам ехать в Эдем.

— Я решился на это безрассудно и самоуверенно, — сказал Мартин, — и чем меньше будет сказано по этому вопросу, тем лучше для меня. Марк не имел голоса в этом деле.

— Ну, он, кажется, не имел голоса и в других делах, не так ли? возразил мистер Бивен с улыбкой, которая показывала, что он понимает и Марка и Мартина.

— Боюсь, что голос он имел отнюдь не решающий, — сказал Мартин, краснея. — Но век живи, век учись, мистер Бивен! Хоть умри, да научись, тем скорее научишься.

— А теперь, — сказал их друг, — поговорим о ваших планах. Вы хотите вернуться на родину?

— Да, непременно, — поспешно ответил Мартин, бледнея при мысли о каком-нибудь другом предложении. — Надеюсь, и вы того же мнения?

— Конечно. Я вообще не знаю, зачем вы сюда приехали, хотя, к сожалению, это вовсе не такой редкий случай, чтобы нам стоило обсуждать его. Вы, верно, не знаете, что пароход, на котором вы прибыли вместе с нашим другом генералом Флэддоком, стоит в порту?

— Да, и объявлено, что он отправляется завтра.

Новость была приятная, но вместе с тем и мучительная, ибо Мартин знал, что нет никакой надежды получить какую-либо работу на этом пароходе. Денег у него вряд ли хватило бы даже на уплату четвертой части долга; но если бы их и достало на билет, он едва ли решился бы на такую трату. Он объяснил это мистеру Бивену и рассказал, какой у них план.