Том 2. Посмертные записки Пиквикского клуба (главы I-XXX)

— Вы очень добры, — ответил мистер Уинкль, — но от мистера Пиквика получено письмо — об этом я узнал из записки мистера Тапмена, которая была доставлена мне сегодня утром, когда я еще спал, — в нем мистер Пиквик просит нас встретиться с ним сегодня в Бери. Мы отправляемся с каретой в полдень.

— Но вы вернетесь? — спросила миссис Потт.

— О, конечно! — ответил мистер Уинкль.

— Вы уверены? — сказала миссис Потт, украдкой посылая нежный взгляд гостю.

— Совершенно, — отозвался мистер Уинкль.

Завтрак прошел в молчании, ибо каждый был погружен в мысли о личных неприятностях. Миссис Потт сожалела о потере своего кавалера; мистер Потт — о своем опрометчивом обещании отхлестать «Независимого»; мистер Уинкль — о том, что невольно поставил себя в такое щекотливое положение. Наступил полдень, и после многочисленных «до свиданья» и обещаний вернуться он вырвался от гостеприимных супругов.

«Если он вернется, я его отравлю», — думал мистер Потт, направляясь в свой маленький кабинет, где он фабриковал громовые стрелы.

«Если я когда-нибудь еще вернусь сюда и снова буду водиться с этими людьми, — думал мистер Уинкль, держа путь к «Павлину», — я заслуживаю того, чтобы меня самого отхлестали… вот и все!»

Друзья его уже собрались к отъезду, карета была наготове, и через полчаса они пустились в путешествие той самой дорогой, какой ехали недавно мистер Пиквик и Сэм и поэтическое описание которой, сделанное мистером Снодграссом, мы не намерены приводить, так как кое-что о ней уже было сказано нами.

Мистер Уэллер встретил их у дверей «Ангела», и когда этот джентльмен провел их в комнату мистера Пиквика, они, к немалому удивлению мистера Уинкля и мистера Снодграсса и к немалому замешательству мистера Тапмена, застали там старого Уордля и Трандля.

— Как поживаете? — спросил пожилой джентльмен, пожимая руку мистеру Тапмену. — Не удручайтесь и не принимайте этого близко к сердцу, ничего не поделаешь, дружище. В ее интересах я бы хотел, чтобы она стала вашей, в ваших собственных — я очень рад, что этого не случилось. Такой молодой человек, как вы, не упустит своего… а?

Высказав это утешительное соображение, Уордль хлопнул мистера Тапмена по спине и добродушно рассмеялся.

— А вы как поживаете, любезные друзья? — спросил пожилой джентльмен, пожимая руки одновременно мистеру Уинклю и мистеру Снодграссу. — Сию минуту я говорил Пиквику, что нам нужно было бы всем собраться на рождество. У нас будет свадьба… на этот раз настоящая свадьба.

— Свадьба? — воскликнул мистер Снодграсс бледнея.

— Да, свадьба. Но не пугайтесь, — сказал добродушный пожилой джентльмен, — это только Трандль и Белла.

— О, вот как! — воскликнул мистер Снодграсс, освобождаясь от мучительных сомнений, теснивших его грудь. — Поздравляю вас, сэр. А как поживает Джо?

— О, прекрасно! — ответил пожилой джентльмен. — Пребывает во сне, по обыкновению.

— А ваша матушка, а священник и все остальные?

— Великолепно.

— Где… — произнес с усилием мистер Тапмен, — где… она, сэр? — Он отвернулся и закрыл лицо рукой.

— Она? — переспросил пожилой джентльмен, лукаво кивая головою. — Вы имеете в виду мою незамужнюю родственницу… а?

Мистер Тапмен кивком головы дал понять, что его вопрос относился к обманутой Рейчел.

— О, она уехала, — сказал пожилой джентльмен. — Она живет довольно далеко у родственников. Она не могла ужиться с девочками, и я отправил ее. Но вот и обед! Вы, должно быть, проголодались с дороги. А я и без дороги голоден, а потому — к делу!

Обеду было оказано должное внимание, и когда после трапезы они сидели за столом, мистер Пиквик к вящему возмущению и ужасу своих последователей рассказал о пережитом им приключении и об успехе, увенчавшем гнусные ухищрения дьявольского Джингля.

— А приступ ревматизма, схваченного мною в этом саду, заставляет меня хромать до сих пор, — сказал в заключение мистер Пиквик.

— У меня также было приключение, — сказал, улыбаясь, мистер Уинкль, и на вопрос мистера Пиквика он ответил рассказом о злостной клевете «Итенсуиллского независимого» и последовавшем возмущении их друга, редактора.

Чело мистера Пиквика омрачалось по мере того, как рассказывал мистер Уинкль. Друзья заметили это, и когда мистер Уинкль кончил, наступило глубокое молчание. Мистер Пиквик выразительно ударил по столу кулаком и произнес следующее.

— Не удивительно ли, — сказал мистер Пиквик, — что мы не можем, по-видимому, войти ни в один дом, чтобы не навлечь на него какие-нибудь неприятности? Не свидетельствует ли, спрашиваю я, о нескромности или, что еще хуже, о порочности — да, я должен это сказать! — моих последователей то обстоятельство, что, под чьим бы кровом они ни поселились, они нарушают покой и благополучие какой-нибудь доверчивой женской души? Не явствует ли это, говорю я…

По всей вероятности, мистер Пиквик продолжал бы в таком тоне еще долго, если бы появление Сэма с письмом в руках не заставило его прервать поток красноречия. Он вытер лоб носовым платком, снял очки, протер их и снова надел; его голос вновь обрел обычную мягкость, когда он спросил:

— Что это у вас, Сэм?